Раньше, в советские времена, кое-кто говорил, что фантастика - это эскапизм. И зачитываются ею во всем сомневающиеся неудачники, и создана она для того, чтобы отвлекать людей от строительства светлого будущего…
И вот, те времена прошли, а налет чего-то неприличного на фантастике остался. До сих пор многие считают, что увлечение фантастикой - удел детей и умственно отсталых (извините, альтернативно развитых). На самом же деле все факты свидетельствуют об обратном. Кто регулярно приезжает на всяческие конвенты? Кто по всей стране собирается в клубы и объединения? Поклонники каких других жанров литературы создают столь популярные и посещаемые сайты? Фантасты, фантасты и фантасты! Они - самые организованные, они самые динамичные и решительные. Такое впечатление, что они первыми обо всем узнают и считают своим долгом высказаться по любым вопросам. Таким образом, именно любители фантастики - главная движущая сила нашей страны. Более того, я убежден, что прочие во многих отношениях успешные люди тоже увлечены фантастикой, но либо скрывают это, стыдясь господствующего заблуждения, либо не отдают себе в этом отчета - просто не наткнулись вовремя на достойные вещи; такие люди - ПОТЕНЦИАЛЬНЫЕ любители фантастики.
Итак, мы (а я тоже родом «оттуда») - соль земли.
…Известно, что афро-американца имеет право назвать братом, негром или даже нигером лишь другой афро-американец. Вот и я посягаю на право сделать собратьям-фантастам замечание: друзья, и так уже большая часть авторов, предложенных в нашем проекте «Сам себе издатель», писатели-фантасты, давайте остановимся!
Сейчас я подробно поясню. Я бы и сам внес свою лепту - предложил бы переиздать с некоторыми поправками и дополнениями Альфреда Бестера, Харлана Эллисона и др. (собственно, я и предлагаю постоянно, но пока, по разным причинам, безрезультатно). Однако давайте взглянем на вещи трезво: издатель, естественно, намерен получить от издания прибыль. А какой может быть тираж, к примеру, у «Дальгрен» Дилэни? Или у книги Бидриса? Сколько нас, прекраснодушно-восторженных любителей? Да, по всей стране, немало, но попробуй доставь им эти книги… По прикидкам «АСТ», а у них опыт немалый, больше тысячи экземпляров реально не продать.
Кстати, об «АСТ». Я знаю, претензий к издателям много - и по форме (бумага, обложки) и по содержанию (единственный случай, когда переводчики - заметны!). Но обратили ли вы внимание, кто шире и свободнее всех знакомит нас с новинками твердой НФ, фэнтези, мистики, хоррора?.. Разве это малая заслуга? И поверьте, я считаю так искренне, а не потому, что мы с «АСТ» сотрудничаем. И пусть те, кто формирует издательские планы, не полностью удовлетворяют наши потребности; у них, по крайней мере, сохранилась внутренняя любовь к литературе. А что касается переводов… В последнее время участились случаи выпуска крупными издательствами таких переводов, которые просто отрицают всю предшествующую культуру. Впрочем, это - тема, заслуживающая отдельного разговора…
Вернемся к нашему проекту. На мой взгляд, в обсуждении мешаются, так сказать, филология (ах, забытая классика!) и библиофильство (о, я поставил бы на полку…). Наверное, это и хорошо. Но мы предлагаем авторов, забытых не только у нас, но и у себя на родине (зайдите, смеху ради, на «Амазон» и посмотрите, как часто некоторые издаются на родном английском). В силах ли издатель раскручивать их заново? Зато мы почему-то забыли писателей явно более видных - например, Торнтона Уайлдера, Ивлина Во, Сомерсета Моэма… И где вообще авторы французкие? Немецкие? К примеру, тот же Белль?
Давайте активнее предлагать имена, тем более, что до истечения срока нашего проекта осталось не так уж много. И тем более, что ваше мнение не пропадает втуне. С удовольствием сообщаю, что недавно я общался с неким издателем - назовем его условно N; или нет, лучше NN, - и вот что стало известно.
Уже куплены права на ряд произведений Дж. Б. Пристли, причем покупка будет расширена. Подхвачена идея классического детектива, начиная с Дороти Сейерс. Будут думать о вариантах издания Дансени. Да и остальные наши мнения падают на благодатную почву и фиксируются - всему свое время.
Но что-то я расписался, Не уверен, что у всех хватит духу столько читать. Поэтому закругляюсь, не поделившись и половиной обнадеживающей информации.
Ваших предложений ждут!
Меня пригласили принять участие в телепрограмме, посвященной разным аспектам художественного перевода. Телекомпания «Мир» получила грант на создание шести таких передач. Пять посвящены переводам на языки народов СНГ: киргизский, узбекский, таджикский, армянский… И одна передача - переводу с английского (наверное, как наименее популярного в СНГ).
Было много забавного. Съемки начались на два часа позже назначенного времени и длились на полтора часа дольше запланированного. То и дело за стенами кафе в центре Москвы, где, собственно, и снимали передачу, раздавались какие-то шумы; тогда молодой режиссер с диким криком «Всех убью!» срывался с места и делал вид, что вот-вот действительно всех убьет. Его удерживали; он с удовольствием смирялся, хотя и сетовал загадочно: «И так кругом одни кобели, в смысле собаки…» В помещении царил дикий холод (а я был в тоненькой безрукавочке), и кружили две жирные мухи; мух хотелось отогнать, а режиссер командовал (якобы ведущей, чтобы не обидеть нас, приглашенных гостей): «Сидеть смирно! Их не видно!».
Кстати о приглашенных. В пару ко мне позвали Евгения Витковского (представлять его, наверное, нет нужды), посчитав, что нас объединяет некое просветительское рвение. Мы много слышали друг о друге, однако прежде знакомы не были. И с удовольствием познакомились. Мы по очереди отвечали на одни и те же вопросы, о которых нас заранее не предупреждали; некоторые вопросы явились для меня полной неожиданностью, - например, интересовались нашим мнением о состоянии современной отечественной фантастики. Как ни странно, Евгений Витковский предпочитал говорить не о переводе, а о книгах издательства, коего он главный редактор, и о своих фантастических романах. Тем не менее, совершенно отойти от темы нам не давали… и вот что выяснилось: мы говорим на одном языке, хотя и в разном темпе и в разной стилистике. Нам не кажется, что культура умерла, достойных писателей нет, а последнему сносному переводчику (последней сносной переводчице) восемьдесят лет. Наоборот, молодежь, освобожденная от гнета цензуры (и самоцензуры, добавил я), вольна выражаться точнее и богаче. (Между прочим, о богатстве. В вопросе о гонорарах Евгений Витковский оказался много радикальнее меня - по его мнению, где начинаются деньги, там кончается искусство: художник должен быть беден!). Мы не считаем, что «низкие» жанры можно переводить плохо - мол, быдло все равно не разберется; более того, мы вообще не считаем, что есть «низкие» и «высокие» жанры. И так далее…
Словом, еще Польска не сгинела. И хотя я по привычке слегка иронизирую, я действительно и серьезно считаю: искусство перевода живо и будет жить - как есть и всегда будут его ценители.
Посетители сайта Школы перевода (www.bakanov.org) часто сетуют на недостаток информации. Ну в самом деле, хотелось бы знать, какие книги готовят к печати, права на какие новые произведения куплены, будет ли в ближайшем будущем опубликовано то или это!.. Порой издатель молчит умышленно, готовя «бомбу», однако, как правило, его молчание обусловлено самой заурядной нехваткой времени и сил.
Как бы нам ни хотелось восполнить информационный вакуум, тут мы ничем помочь не можем. Зато мы готовы предложить, на наш взгляд, более масштабный проект.
Наверное, многим случалось с горечью выяснить, что любимые книги, на которых мы выросли, едва ли знакомы современной молодежи. Так давайте доставим им - и себе! - удовольствие увидеть их заново опубликованными! Предлагаем составить список ставшей уже классической зарубежной литературы - авторов и произведений, которые, по вашему мнению, достойны переиздания. Тут уместно поговорить и о переводе - нужно ли готовить новый, или достаточно хорош существующий. Обсуждается все - только вежливо и аргументированно. Единственное ограничение - произведение должно быть опубликовано на языке оригинала с 1900 до 1970 гг. Обсудим, проведем голосование, подведем итоги; может быть, в процессе работы возникнут какие-нибудь новые идеи… У нас есть основания верить, что по крайней мере издательство «АСТ» внимательно отнесется к обобщенному читательскому мнению.
Примем участие в судьбе любимых книг! Сам себе издатель - почему бы и нет?
Опрос «Сам себе издатель» проводится в одноименном разделе форума Школы:
Так устроен человек, что в своих повседневных заботах он часто забывает о близких людях. Наверное, не о самых близких, не о членах семьи, и как правило, не близких географически, но близких… душой, с которыми тепло и легко общаться, рассуждать об устройстве жизни и общества. Вот ведь очень хочется встретиться, поговорить, - а некогда, и надо куда-то ехать, и лучше потом… И долгое время все это сходит с рук, а порой даже «потом» реализуется, и встречи происходят, хотя и все реже… Знаете, как на гигантском сложном пульте управления, когда на периферии сознания ощущаешь, что все датчики горят зеленым, а значит, можно особенно и не присматриваться. А затем вдруг одна зеленая лампочка гаснет, и ты бросаешься туда - а поздно.
Десятилетним мальчишкой я прочитал маленькую книжечку рижского издательства «Звайгзне» «Особая необходимость». Я тогда не запомнил автора, я тогда вообще не запоминал имена авторов, если это не Майн Рид и не Джек Лондон. Зато помню, какое впечатление произвела на меня эта яркая и живая книга. Вторая заочная встреча с этим писателем произошла у меня лет через десять, когда я уже студентом прочитал его роман «Дверь с той стороны» - и с тех пор навсегда запомнил имя Владимира Михайлова. Поразительно умный, глубокий, философский автор, и в то же время динамичный и трогательно эмоциональный. Если бы не братья С., он один безраздельно сиял бы на нашем фантастическом небосклоне. Да он и на их фоне сиял… Все, что писал Владимир Дмитриевич после «Двери», меня уже не удивляло - я такого от него ждал.
А еще через десять лет мне повезло - мой старший товарищ Слава Грачев, главный редактор журнала «ИР» (где я неутомимо писал то о медицине, то о железной дороге, то о сельском хозяйстве, то о других отраслях народного хозяйства, о которых я узнавал много нового - для себя), так вот Слава Грачев познакомил меня с Михайловым. И неожиданно мы очень быстро подружились. Я гостил у него в Риге, когда Михайлов был главным редактором журнала “Даугава” и первым набрался смелости (умный человек всегда найдет способ!) опубликовать “Гадких лебедей”. (Между прочим, меня тогда поразила его скромность; я до сих пор храню его визитку: «Владимир Михайлов, писатель»). А потом он переехал в Москву, и мы стали общаться чаще и теснее. Я с удивлением узнал, что он работал в райкоме КПСС (и написал рассказ о партсобрании в публичном доме; об этом рассказе он даже в самом узком кругу говорил шепотом и делал вид, что его потерял); я с удивлением узнал, что он работал в прокуратуре - уж очень не вязались эти должности с его характером. Он познакомил меня с Сергеем Снеговым, с Георгием Гречко и со многими другими интереснейшими людьми, причем не просто познакомил, а именно ввел в их общество, ибо в советские времена не с каждым знакомым говорили на кухне или в крошечном номере писательского дома творчества. Он буквально на моих глазах писал повесть «Стебелек и два листка» с посвящением своей дочке Вере, Веточке, - сейчас взрослой и красивой, а тогда красивой и маленькой-маленькой… И я понял, что за присущей ему иронией скрывается очень чувствительная душа, и удивлялся только одному - он зачем-то просил, что я звал его Димой (не нравилось ему имя Володя - не пойму почему). Очень талантливый, очень умный, очень порядочный, очень добрый…
Сегодня мы с ним простились.
В перевод я пришел от фантастики. То есть, так любил фантастику, что начал - для друзей, из желания поделиться - переводить интереснейшие (с моей точки зрения) вещи. И ко времени событий, о которых я хочу рассказать, добился определенных успехов. В журналах у меня было публикаций без счета, пошли переводы в книгах… Настал момент, когда мне предложили сделать перевод для издательства «Радуга». Предложение сделала зав. редакцией англо-американской литературы Нина Сергеевна Литвинец впоследствии директор издательства «Радуга», а затем заместитель министра - начальник управления по делам печати). Начала строго, ведь вся фантастика являлась «гетто», недолитературой; писали ее (вернее, строчили) псевдописатели, а уж кто там переводил… Поэтому мне ясно дали понять, что, предлагая в работу перевод, делают величайшее одолжение, - «моя дочка, к сожалению, еще до сих пор читает фантастику, и ей нравятся ваши переводы». Сперва мне дали рассказы Джойс Кэрол Оутс; я честно (но глупо) ответил, что творчество Оутс не принимаю близко к сердцу. Литвинец посмотрела на меня жалостливым взглядом (так смотрят на даунов) и предложила что-то еще. Тут я понял, что отказываться нельзя. И сделал некий пробный перевод (он был затем опубликован). А судить о его качестве предстояло редактору Ирине Павловне Архангельской (однокашнице и подружке великих-великих переводчиц).
Ничто в жизни не принесло мне больше пользы, чем коротенькое общение с этим человеком.
«Я посмотрела ваш перевод, и у меня есть некоторые замечания; приходите, обсудим». Я пришел, она взяла в руки двадцать страниц моего перевода, напечатанного на машинке… и через полчаса я, тридцатилетний, самоуверенный, довольный собой (и очень стройный!) практически плакал. Я не преувеличиваю - я не смел заговорить. За полчаса она показала мне, как надо видеть текст, как надо передавать текст… - как надо было перевести мой текст. Причем показала так… нет, не издеваясь, ни в коем случае! - но безжалостно и сухо. Я был готов расплакаться - потому что искренне понял, что зря я был собой доволен, что я бестолочь и бездарь, что мои переводы не стоят той бумаги, на которой они напечатаны… и еще я понял, что есть люди, которые видят и чувствуют так, как мне и не снилось.
Я и не пытался с ней спорить, мне все было про себя ясно. Только одно меня удивляло, и через некоторое время я сумел спросить: «А зачем вы потратили на меня столько времени?».
Ирина Павловна Архангельская ответила: «По-моему, из вас может выйти толк».
Эта взбучка (то есть, взбучка для меня; она-то просто работала) буквально открыла мне глаза, я многое понял (увидел, почувствовал) по-новому, словно горизонт открылся…
А следующей работой, которую я сделал для издательства «Радуга», был тридцатилистовой перевод классика (литературоведы считают, что два классических американских автора писали про вторую мировую войну: Норман Мейлер («Нагие и мертвые») и лауреат пулитцеровской премии Джеймс Гулд Коззенс) «Почетный караул». Перевод сделан в соавторстве с Ириной Гавриловной Гуровой (когда она была в полном расцвете сил и в зените славы); и я горжусь тем, что она не возразила против меня, как соавтора, и позволяла мне даже слегка корректировать ее текст. Так я вошел в мир «большой серьезной» литературы.
И двадцать пять лет с благодарностью вспоминаю Ирину Павловну Архангельскую, которая вовремя довела меня до слез…
Недавно мне в руки попала удивительная книга. Впрочем, удивителен и человек, ее подаривший, - французский архитектор, десять лет работавший на Луи Виттона, а сейчас нанятый московским правительством заканчивать строительство планетария. Он носит славную фамилию Мартель (в самом деле!), живет в Испании (причем ему хватило и вкуса и, главное, денег, чтобы купить себе трехэтажный домик в Марбелье), а самое удивительное - очень любит и хорошо знает литературу. У нас уже практически не принято, приходя в гости, нести в подарок книгу. И сперва, грешным делом, я подумал, что сам «мартель» был бы, пожалуй…
А на следующий день я начал читать…
Вот она - “It’s not Rocket Science and other irritating modern clichés” by Clive Whichelow and Hugh Murray.
Авторы полагают, что миром правит не любовь и не деньги, а клише. Господи, как хорошо мы с этим знакомы! Причем, и с английскими, и с русскими. (В одном телесериале юная девушка в слезах бросается к матери - ее изнасиловали; и мать, в ужасе глядя на избитую и психологически сломленную дочь, спрашивает: «Ты в порядке?) Авторы проходятся если не по всем, то по очень многим пустым, ничего не значащим фразам, прочно вошедшим в обиход, начиная с набившего оскомину “absolutely” и заканчивая слащаво-приторным “we are pregnant”.
Книга доставит массу удовольствия всем, кто работает с английским языком (и русским!); по крайней мере возникнет чувство, что ты не одинок - «они там» тоже замечают глупость. Одно печально: трудно не заметить, что английское клише с легкостью переводится аналогичным русским клише. И то, что по-английски «цацки-пецки», по-русски, как правило, «цацками-пецками» и остается.
Книга стоит 15 евро, ее можно заказать и купить. Не пожалеете. Тем более, что даже простенький «мартель» существенно дороже.
Как обещал, предлагаю фрагмент текста, который я написал по просьбе главного редактора журнала «Если» – о так называемом Московском семинаре молодых писателей-фантастов. Августовский номер вышел, и я волен предложить эти строки тем, кому удобнее читать в сети. Если об этом вообще интересно читать кому-то, кроме участников тех событий…
В каком-то отношении советское время было благодатнее для творческого развития, чем нынешнее. Посудите сами. В наши напряженные динамичные дни, даже если ты не учишься дополнительно, тебя и не спросят, как загрузят работой – мы и задерживаемся дольше, и выходим порой по выходным, а уж голова точно не сразу отпускает от всех проблем. В советскую эпоху, отработав положенные часы, мы были совершенно свободны – ведь никто не мог работать дополнительно, а чтобы задержаться на работе – да такое просто немыслимо!
Я не знаю, благодаря кому изначально мы все собрались; я попал в московский семинар позже, когда костяк уже сложился. Среди нас были физики и милиционеры, преподаватели и журналисты; постоянно вливались новые люди – и, как правило, уходили: нелегок хлеб начинающего писателя! Помню, как сверкнул на семинарском небосклоне – белым плащом, глубоко надвинутой на лоб шляпой и длинным шарфом – то ли студент, то ли аспирант-сценарист Владимир Гусинский, впоследствии глава холдинга “Медиа-Мост” (НТВ, радиостанция “Эхо Москвы”, газета “Сегодня”, журнал “Итоги”), а ныне благополучно забытый…
Мои работы (переводы) обсуждали редко, и только со стороны, так сказать, русского языка. Наверное, тогда во мне и зародилась уверенность, что самое важное в переводе художественной литературы – стилистическая точность и выразительность.
Костяк семинара соединяли удивительно теплые дружеские отношения. Мы легко и с удовольствием встречались – и долго, с нежеланием расставались. Почему-то в память врезалась одна сцена: в час ночи после распития «тутовой» у Эдуарда Геворкяна теплая компания из семи человек спешит успеть в метро; и эти молодые здоровые парни горланят на ходу не что-нибудь, а стихотворение «Ворон» Эдгара По – на английском, одновременно выдавая два варианта перевода на русский!
Безусловно, всех нас объединяла любовь к фантастике. Однако стержень компании, ее дух задали наши руководители: Аркадий Стругацкий, Дмитрий Биленкин, Георгий Гуревич и Евгений Войскунский. Без тени величия, всегда к нам расположенные, они создали самое главное: среду творческого общения. В эту же среду часто и охотно «окунались» другие уважаемые и любимые нами люди: Роман Подольный, Владимир Михайлов, Сергей Снегов, Георгий Гречко… В наших, кажется, круглосуточных бдениях было все: и купания в ледяной ноябрьской воде Рижского залива (в исполнении гиревика-призера ГУВД Бориса Руденко), и бесконечные, до хрипоты разговоры о литературе, и активное увлечение противоположным полом, и предложение создать «Партию порядочных людей» (я тогда вздрогнул и шепотом спросил: «это в противовес КПСС?»)… Помню истории великолепного рассказчика Сергей Снегова в номере дубултовского Дома творчества; меня привел Владимир Михайлов, и только после его кивка и тихой фразы «при нем можно» Сергей Александрович, физик и гениальный писатель, одно время работавший с Сахаровым (и одно время сидевший в одной камере с Бухариным), стал рассказывать удивительные вещи про Семена Михайловича Буденного… А еще Сергей Снегов подарил мне свой роман «Весна ждать не будет» – почему-то слегка смутившись и с лестной надписью, начинавшейся словами «дорогому коллеге». Только потом, прочитав роман, я понял: книга была про шахтеров, а я тогда как раз заведовал горняцкой культурой…
Думаю, именно эта обстановка «равновеликости» с признанными мастерами и позволила многим участникам семинара вырасти в серьезных писателей. Московский семинар был больше, чем учебным процессом, он был… состоянием души!
…Мы были молоды и пылки, и весь мир был на ладони. Нас объединяли любовь к фантастике, схожие критические взгляды, желание работать – и отсутствие у всех публикаций. Потом стал приходить успех, приходить неравномерно, и через несколько лет это сказалось: одни стали печататься регулярно, другие лишь изредка, мы взрослели, расходились во взглядах, нас растаскивали зависть и подруги, кто-то уехал, кто-то перестал писать… Распалась дружная компания единомышленников. Но то ощущение духовной близости, та непередаваемая творческая атмосфера доброжелательности сохранятся навсегда, и я с огромной теплотой вспоминаю умных талантливых людей – участников московского семинара молодых писателей-фантастов.
С удовольствием сообщаю, что с 19 по 21 сентября в одном из подмосковных пансионатов пройдет очередная конференция Школы перевода. Программа конференции вкратце такова:
Круглый стол «Сколько существует «культур перевода»?»
Доклады:
1. Терминология гольфа в переводе (на материале рассказов П. Г. Вудхауза);
2. Холодное оружие в переводах исторической и фантастической прозы;
3. Сложности при переводе повествования от первого лица в историческом романе;
4. Подходы к передаче просторечной и ненормативной лексики (на материале разновременных переводов романа “Любовник леди Чаттерлей” Д. Г. Лоуренса);
5. Анализ зарубежных концепций литературного перевода (на примере переводов произведений С. Лукьяненко);
Запланирован семинар, посвященный переводу кинофильмов, а также семинар редакторский.
В конференции примут участие наши коллеги, партнеры и единомышленники: практикующие переводчики и ученые, преподаватели МГУ и РГГУ, издатели, социологи и писатели. Доклады будут чередоваться приятным застольем, пешими и водными - если позволит погода - прогулками.
Стоимость полноценного участия в работе конференции определяется ценой проживания и питания в пансионате, а также банкета, арендой помещений и транспорта и составляет 5000 рублей (при условии проживания в двухместном номере). Возможен приезд и на сутки или вообще без ночевки (для уточнения обращайтесь к модераторам сайта www.bakanov.org). Помощь, которую оказывают наши постоянные спонсоры, а также компания «Неотэк» - лидер на рынке услуг лингвистической поддержки глобальных корпораций, - направляется на облегчение финансового бремени для участников Школы.
Приглашаем всех, кому интересны проблемы современного художественного перевода, кто хотел бы послушать, дополнить или поспорить. Радость общения гарантируем!
Со всеми вопросами обращайтесь ко мне или к модераторам сайта.
...И сам я поверил в ее поверья,
что мир -
это легкая кутерьма,
в которую входят звезды, деревья,
книги и дым,
и она сама...
Легкая кутерьма!.. Ярко, образно и очень по-русски. Давно я не встречал этого выражения… А между тем, «легкая кутерьма» как нельзя лучше описывает события последней недели, лично для меня заполненной холодным дождливым Селигером. События вроде бы и не слишком значимые, и из совершенно разных областей, тем не менее, все они так или иначе связаны с темой перевода.
Во-первых, сайт www.bakanov.org незаметно перешагнул рубеж в миллион посещений. Этот первый миллион принес нам немало новых переводчиков, единомышленников и партнеров.
Во-вторых, вышел августовский номер журнала «Если», где в разделе «Питомник для фантастов» опубликована страничка моих впечатлений о Московском семинаре, а также заметки Евгения Лукина и Бориса Руденко - как «сопутствующий» материал к воспоминаниям одного из наших наставников, Евгения Войскунского. Спасибо главному редактору «Если» Александру Шалганову, который терпеливо и настойчиво требовал от меня этого «подвига» - вспоминать оказалось на удивление приятно, я бы даже сказал сладко. Через месяц (Саша просил меня месяц держать материал при себе) непременно повторю его в блоге - для тех, кто не читает журнал.
В-третьих, «легкая кутерьма», в частности, проявилась в том, что вследствие странного стечения обстоятельств мне пришлось читать вслух собственный перевод Альфреда Бестера «Тигр! Тигр!» - перед довольно большой и внимательной аудиторией. Позвольте привести одну цитату.
- Две минуты назад появился чужой корабль. Он по другую сторону от астероида.
- Что?!
- Весь расписан желтым и черным, как шершень.
- Цвета Дагенхема!
No comments.
Увы, «легкую кутерьму» пора организовывать. Впереди конференция Школы перевода с 19 по 21 сентября в подмосковном пансионате (в ближайшие дни сообщу особо), затем каникулы Школы перевода в турецкой гостинице «Адам и Ева» (конечно, логичнее было бы провести каникулы в Лондоне, а приятнее - на Маврикии, но пока пусть так - должна быть перспектива!).
Итак, «звезды, деревья… дым» (про «она сама» вообще благоразумно умалчиваю) уходят с кутерьмой до следующего лета. Остаются книги.
В кабинете высокого начальника российской культуры мое внимание привлекли два презерватива, лежащих на столе. Начальнику сделали презент; презент начальнику понравился, и он специально выставил его напоказ, рассчитывая сперва шокировать посетителя (более или менее своего, разумеется), а затем рассмешить.
Меня и в самом деле сперва слегка шокировал, а потом рассмешил. Хочу поделиться. Собственно, это коротенький комментарий мнения о том, что перевод должен быть зеркальным отображением оригинала.
Как выясняется, тема презервативов особенно горячо волнует каждого сознательного американца (детородного возраста) именно в период президентской кампании. Сейчас, как известно, претендентов двое: ветеран-сенатор Джон Маккейн и Барак Обама. Некий предприимчивый американец открыл соответственно два сайта (mccaincondoms.comи obamacondoms.com) и стал выпускать и продавать презервативы с изображением претендентов и кратким емким слоганом. Слоганом, который позволяет твердо (excusememypun) определить позицию – в прямом смысле – каждого из кандидатов. На презервативе с фотографией молодого Обамы фигурирует его любимая фраза (подозреваю, любимая фраза вообще всех юристов… впрочем, и не только юристов): «Usewithgoodjudgment». А на презервативе с фотографией бывалого Маккейна – блистательная характеристика «Oldbutnotexpired».
Ну, это-то перевести кратко и выразительно на русский язык просто. Труднее будет с переводом фразы, выдернутой из какого-то совершенно невинного выступления Маккейна в сенате, а ныне красующейся на соответствующем сайте: «Sogetup, getinandfinishthejob».
Невольно вспомнился избитый вопрос, как адекватно перевести фразу «Loveisafourletterword». Вкратце: по-русски «любовь» – слово из шести букв, да и теряются всякие коннотации с другими четырехбуквенными английскими словами. Тут необходимо вычленить (извините), так сказать, суть фразы… Как быть? Упомянутый мною визит в кабинет одного из поводырей российской культуры заставил меня вспомнить старую загадку: «Слово из трех букв – что так любят женщины, так берегут мужчины, и пишут дети на заборах?». Так не является ли слово «мир» достойным переводом той головоломной фразы, причем кратким, емким и понятным лишь бывалому русскому человеку?
