Как обещал, предлагаю фрагмент текста, который я написал по просьбе главного редактора журнала «Если» – о так называемом Московском семинаре молодых писателей-фантастов. Августовский номер вышел, и я волен предложить эти строки тем, кому удобнее читать в сети. Если об этом вообще интересно читать кому-то, кроме участников тех событий…
В каком-то отношении советское время было благодатнее для творческого развития, чем нынешнее. Посудите сами. В наши напряженные динамичные дни, даже если ты не учишься дополнительно, тебя и не спросят, как загрузят работой – мы и задерживаемся дольше, и выходим порой по выходным, а уж голова точно не сразу отпускает от всех проблем. В советскую эпоху, отработав положенные часы, мы были совершенно свободны – ведь никто не мог работать дополнительно, а чтобы задержаться на работе – да такое просто немыслимо!
Я не знаю, благодаря кому изначально мы все собрались; я попал в московский семинар позже, когда костяк уже сложился. Среди нас были физики и милиционеры, преподаватели и журналисты; постоянно вливались новые люди – и, как правило, уходили: нелегок хлеб начинающего писателя! Помню, как сверкнул на семинарском небосклоне – белым плащом, глубоко надвинутой на лоб шляпой и длинным шарфом – то ли студент, то ли аспирант-сценарист Владимир Гусинский, впоследствии глава холдинга “Медиа-Мост” (НТВ, радиостанция “Эхо Москвы”, газета “Сегодня”, журнал “Итоги”), а ныне благополучно забытый…
Мои работы (переводы) обсуждали редко, и только со стороны, так сказать, русского языка. Наверное, тогда во мне и зародилась уверенность, что самое важное в переводе художественной литературы – стилистическая точность и выразительность.
Костяк семинара соединяли удивительно теплые дружеские отношения. Мы легко и с удовольствием встречались – и долго, с нежеланием расставались. Почему-то в память врезалась одна сцена: в час ночи после распития «тутовой» у Эдуарда Геворкяна теплая компания из семи человек спешит успеть в метро; и эти молодые здоровые парни горланят на ходу не что-нибудь, а стихотворение «Ворон» Эдгара По – на английском, одновременно выдавая два варианта перевода на русский!
Безусловно, всех нас объединяла любовь к фантастике. Однако стержень компании, ее дух задали наши руководители: Аркадий Стругацкий, Дмитрий Биленкин, Георгий Гуревич и Евгений Войскунский. Без тени величия, всегда к нам расположенные, они создали самое главное: среду творческого общения. В эту же среду часто и охотно «окунались» другие уважаемые и любимые нами люди: Роман Подольный, Владимир Михайлов, Сергей Снегов, Георгий Гречко… В наших, кажется, круглосуточных бдениях было все: и купания в ледяной ноябрьской воде Рижского залива (в исполнении гиревика-призера ГУВД Бориса Руденко), и бесконечные, до хрипоты разговоры о литературе, и активное увлечение противоположным полом, и предложение создать «Партию порядочных людей» (я тогда вздрогнул и шепотом спросил: «это в противовес КПСС?»)… Помню истории великолепного рассказчика Сергей Снегова в номере дубултовского Дома творчества; меня привел Владимир Михайлов, и только после его кивка и тихой фразы «при нем можно» Сергей Александрович, физик и гениальный писатель, одно время работавший с Сахаровым (и одно время сидевший в одной камере с Бухариным), стал рассказывать удивительные вещи про Семена Михайловича Буденного… А еще Сергей Снегов подарил мне свой роман «Весна ждать не будет» – почему-то слегка смутившись и с лестной надписью, начинавшейся словами «дорогому коллеге». Только потом, прочитав роман, я понял: книга была про шахтеров, а я тогда как раз заведовал горняцкой культурой…
Думаю, именно эта обстановка «равновеликости» с признанными мастерами и позволила многим участникам семинара вырасти в серьезных писателей. Московский семинар был больше, чем учебным процессом, он был… состоянием души!
…Мы были молоды и пылки, и весь мир был на ладони. Нас объединяли любовь к фантастике, схожие критические взгляды, желание работать – и отсутствие у всех публикаций. Потом стал приходить успех, приходить неравномерно, и через несколько лет это сказалось: одни стали печататься регулярно, другие лишь изредка, мы взрослели, расходились во взглядах, нас растаскивали зависть и подруги, кто-то уехал, кто-то перестал писать… Распалась дружная компания единомышленников. Но то ощущение духовной близости, та непередаваемая творческая атмосфера доброжелательности сохранятся навсегда, и я с огромной теплотой вспоминаю умных талантливых людей – участников московского семинара молодых писателей-фантастов.
С удовольствием сообщаю, что с 19 по 21 сентября в одном из подмосковных пансионатов пройдет очередная конференция Школы перевода. Программа конференции вкратце такова:
Круглый стол «Сколько существует «культур перевода»?»
Доклады:
1. Терминология гольфа в переводе (на материале рассказов П. Г. Вудхауза);
2. Холодное оружие в переводах исторической и фантастической прозы;
3. Сложности при переводе повествования от первого лица в историческом романе;
4. Подходы к передаче просторечной и ненормативной лексики (на материале разновременных переводов романа “Любовник леди Чаттерлей” Д. Г. Лоуренса);
5. Анализ зарубежных концепций литературного перевода (на примере переводов произведений С. Лукьяненко);
Запланирован семинар, посвященный переводу кинофильмов, а также семинар редакторский.
В конференции примут участие наши коллеги, партнеры и единомышленники: практикующие переводчики и ученые, преподаватели МГУ и РГГУ, издатели, социологи и писатели. Доклады будут чередоваться приятным застольем, пешими и водными - если позволит погода - прогулками.
Стоимость полноценного участия в работе конференции определяется ценой проживания и питания в пансионате, а также банкета, арендой помещений и транспорта и составляет 5000 рублей (при условии проживания в двухместном номере). Возможен приезд и на сутки или вообще без ночевки (для уточнения обращайтесь к модераторам сайта www.bakanov.org). Помощь, которую оказывают наши постоянные спонсоры, а также компания «Неотэк» - лидер на рынке услуг лингвистической поддержки глобальных корпораций, - направляется на облегчение финансового бремени для участников Школы.
Приглашаем всех, кому интересны проблемы современного художественного перевода, кто хотел бы послушать, дополнить или поспорить. Радость общения гарантируем!
Со всеми вопросами обращайтесь ко мне или к модераторам сайта.
...И сам я поверил в ее поверья,
что мир -
это легкая кутерьма,
в которую входят звезды, деревья,
книги и дым,
и она сама...
Легкая кутерьма!.. Ярко, образно и очень по-русски. Давно я не встречал этого выражения… А между тем, «легкая кутерьма» как нельзя лучше описывает события последней недели, лично для меня заполненной холодным дождливым Селигером. События вроде бы и не слишком значимые, и из совершенно разных областей, тем не менее, все они так или иначе связаны с темой перевода.
Во-первых, сайт www.bakanov.org незаметно перешагнул рубеж в миллион посещений. Этот первый миллион принес нам немало новых переводчиков, единомышленников и партнеров.
Во-вторых, вышел августовский номер журнала «Если», где в разделе «Питомник для фантастов» опубликована страничка моих впечатлений о Московском семинаре, а также заметки Евгения Лукина и Бориса Руденко - как «сопутствующий» материал к воспоминаниям одного из наших наставников, Евгения Войскунского. Спасибо главному редактору «Если» Александру Шалганову, который терпеливо и настойчиво требовал от меня этого «подвига» - вспоминать оказалось на удивление приятно, я бы даже сказал сладко. Через месяц (Саша просил меня месяц держать материал при себе) непременно повторю его в блоге - для тех, кто не читает журнал.
В-третьих, «легкая кутерьма», в частности, проявилась в том, что вследствие странного стечения обстоятельств мне пришлось читать вслух собственный перевод Альфреда Бестера «Тигр! Тигр!» - перед довольно большой и внимательной аудиторией. Позвольте привести одну цитату.
- Две минуты назад появился чужой корабль. Он по другую сторону от астероида.
- Что?!
- Весь расписан желтым и черным, как шершень.
- Цвета Дагенхема!
No comments.
Увы, «легкую кутерьму» пора организовывать. Впереди конференция Школы перевода с 19 по 21 сентября в подмосковном пансионате (в ближайшие дни сообщу особо), затем каникулы Школы перевода в турецкой гостинице «Адам и Ева» (конечно, логичнее было бы провести каникулы в Лондоне, а приятнее - на Маврикии, но пока пусть так - должна быть перспектива!).
Итак, «звезды, деревья… дым» (про «она сама» вообще благоразумно умалчиваю) уходят с кутерьмой до следующего лета. Остаются книги.
В кабинете высокого начальника российской культуры мое внимание привлекли два презерватива, лежащих на столе. Начальнику сделали презент; презент начальнику понравился, и он специально выставил его напоказ, рассчитывая сперва шокировать посетителя (более или менее своего, разумеется), а затем рассмешить.
Меня и в самом деле сперва слегка шокировал, а потом рассмешил. Хочу поделиться. Собственно, это коротенький комментарий мнения о том, что перевод должен быть зеркальным отображением оригинала.
Как выясняется, тема презервативов особенно горячо волнует каждого сознательного американца (детородного возраста) именно в период президентской кампании. Сейчас, как известно, претендентов двое: ветеран-сенатор Джон Маккейн и Барак Обама. Некий предприимчивый американец открыл соответственно два сайта (mccaincondoms.comи obamacondoms.com) и стал выпускать и продавать презервативы с изображением претендентов и кратким емким слоганом. Слоганом, который позволяет твердо (excusememypun) определить позицию – в прямом смысле – каждого из кандидатов. На презервативе с фотографией молодого Обамы фигурирует его любимая фраза (подозреваю, любимая фраза вообще всех юристов… впрочем, и не только юристов): «Usewithgoodjudgment». А на презервативе с фотографией бывалого Маккейна – блистательная характеристика «Oldbutnotexpired».
Ну, это-то перевести кратко и выразительно на русский язык просто. Труднее будет с переводом фразы, выдернутой из какого-то совершенно невинного выступления Маккейна в сенате, а ныне красующейся на соответствующем сайте: «Sogetup, getinandfinishthejob».
Невольно вспомнился избитый вопрос, как адекватно перевести фразу «Loveisafourletterword». Вкратце: по-русски «любовь» – слово из шести букв, да и теряются всякие коннотации с другими четырехбуквенными английскими словами. Тут необходимо вычленить (извините), так сказать, суть фразы… Как быть? Упомянутый мною визит в кабинет одного из поводырей российской культуры заставил меня вспомнить старую загадку: «Слово из трех букв – что так любят женщины, так берегут мужчины, и пишут дети на заборах?». Так не является ли слово «мир» достойным переводом той головоломной фразы, причем кратким, емким и понятным лишь бывалому русскому человеку?
Как воспринимает переводную литературу «неподготовленный», «средний» читатель? Впервые я задумался над этим вопросом лет пять-семь назад. Совершенно случайно – разговорился на курорте с бывшим офицером-подводником, а ныне главой коммерческой фирмы из Хабаровска. Он привез с собой буквально чемодан книг и запойно читал их, лежа у моря. «Дома некогда читать, только на отдыхе…» Естественно, разговор зашел о переводах. И выяснилось: этот зрелый опытный человек, с высшим образованием, уверен, что художественную литературу сейчас переводит компьютер!
Согласен, это, так сказать, клинический случай; гораздо чаще читатель вообще не задумывается, что читает перевод, – воспринимает текст как оригинальное произведение, а книгу ценит исключительно по сюжету. То есть, возможно, стиль, лексика текста тоже оказывает на него впечатление – но подсознательно, а осознанно подавляющее большинство читателей не обращают внимание на качество перевода.
Так у меня и зародилось желание (практически нереализуемое) показать роль переводчика: объяснить, что мы читаем иностранную литературу посредством глаз, сердца и таланта посредника – не «зеркала» (эта песня нам знакома: у каждого английского слова есть соответствующее слово русское, поэтому переводить может старшеклассник, а редактор уж потом подправит…), а в значительной степени соавтора!
Не хочу сейчас рассказывать, что мы для этого делаем, не хочу вдаваться в споры о «мере соавторства» и т.д. Нет, я просто пояснил, как возникла идея поинтересоваться мнением о переводе у читателя не «среднего», и вообще даже не у читателя, а у писателя, и не просто писателя, а у такого, кого читают все – от подростков до стариков – и везде, в России и далеко за ее пределами. Сергей Лукьяненко не посторонний для нашего сайта, и мы этим воспользовались…
Каково процентное отношение зарубежных книг в общем количестве читаемого?
Специально никогда не считал. Но, если прикидывать по количеству книг на полках – примерно один к одному. Может быть, чуть больше переводных: 60% к 40%.
Известно, что переводчики мало кому интересны, кроме самих себя. Да и сами-то… Мы разобщены, общаемся редко, решаем свои проблемы самостоятельно, почти каждый благополучно наступает на грабли, на которые уже наступали вереницы старших товарищей. И уж почти совсем мы не задумываемся над сутью своей работы. Иными словами, выражаясь языком техническим, мы не пытаемся проанализировать и разложить на составные части творческий процесс, не осознаем принцип действия и технологические особенности искусства перевода.
Именно эту лакуну призвано восполнить уникальное исследование, для которого мы с удовольствием предоставляем место на сайте Школы перевода (www.bakanov.org)
Приглашаем ВСЕХ коллег, имеющих опыт художественного перевода, принять участие в интереснейшем проекте!
Исследование проводит группа филологов и социологов под руководством профессора, доктора филологических наук Г. Г. Хазагерова. Принимает участие Л. Блехер.
Основные цели исследования:
- изучение стратегии и тактики современного художественного перевода;
- изучение рефлексии переводчиков, их профессионального самосознания.
Вопросы будут в самое ближайшее время опубликованы в специальном разделе сайта.
Исследование пилотное; отвечающие как бы приглашаются высказывать свое мнение по поводу задаваемых вопросов (вернее, тем беседы). Желательно, чтобы ответы были развёрнутыми, с отступлениями и примерами.
Исследование анонимное в том смысле, что имена участников опроса не будут преданы огласке. Тем не менее, присылая ответы модератору, пожалуйста, назовите по крайне мере две свои опубликованные работы (таково условие исследователей - они должны быть уверены, что изучают мнение именно профессиональных переводчиков).
Ответы просим присылать до 15 июня. Их обработка потребует определенного времени. Результаты исследования будут доложены на очередной конференции Школы перевода, опубликованы на нашем сайте и в печатных изданиях.
«Лоб был высокий и по временам собирался в резкие - то гневные, не то скорбные - складки. По-видимому, Яшка был высок ростом и очень крепко сложен. Лет, вероятно, было ему около пятидесяти».(”Яшка” В. Г. Короленко) Ведь встречаются иногда фразы, где замена выглядит натужно. Может быть, в таких случаях все-таки лучше сохранить пресловутое “был… был”? Если даже признанные мастера слова не чурались повторов (причем в авторской речи)?
Опытная переводчица отвечает: “Теоретически я с Вами согласна, а практически, сдав перевод, в котором будут три “было” подряд, Вы рискуете (а) получить втык, (б) не получить больше работы”.
Мне кажется, переводчица немного утрирует. Я думаю, что восемь из десяти абстрактных издательских редакторов на три “был” в одном предложении внимания вообще не обратят - потому что им некогда. Я - если мне не будет некогда - внимание обращу (как обратил внимание на стоящие рядом «высокий» - «высок»). Переводчику я втык не сделаю и уж тем более не лишу работы (если это его единственный грех), хотя наверняка укажу на то, что он недостаточно много думал - ЕСЛИ (и это если очень важно!) все-таки найдется изящный выход, который именно не будет натужным.
Давайте задумаемся, чем силен любимый писатель? Какие вообще могут быть достоинства у писателя? Он (она) может быть силен в сюжете - так закрутит, что аж дух захватывает, и вообще уже не до чего! Он может быть великолепным психологом, «инженером человеческих душ», мастером портрета. Он может блистать чувством юмора. Он может… И так далее. И наконец, он может быть тонким стилистом. (Оговорюсь: в слово «стилист» я вкладываю определение Ушакова: «человек, владеющий искусством литературного стиля, пишущий хорошим стилем»). Полно случаев, когда у автора великолепные идеи, а собственно писать-то он и не умеет. Или дал, как говорится, Бог легкую руку, а писать-то и не о чем. Хорошо, если достоинства в писателе сочетаются. Если, на взгляд читателя, в писателе сочетается много достоинств, читатель (субъективно) называет его гением. Если в писателе сочетается много достоинств на взгляд группы определенных уважаемых людей, ему дают вполне материальную Нобелевскую премию.
К чему я? Да к тому, что если нашему автору с великолепными идеями и хромающим слогом дать тонкого стилиста-редактора или соавтора, то произведение в результате только выиграет!
Другое дело, остается открытым вопрос, в какой степени это вправе делать переводчик. Но это, если рассуждать широко и теоретически. А в конкретном случае с тремя «был»… Я был (вот здесь не нашел, как выкрутиться; не следовало ли вообще перекроить фразу?) знаком с Норой Яковлевной Галь в последние годы ее жизни, и нам случалось, сидя у нее дома, беседовать о переводе - и вообще, и по частностям. Мы тогда готовили переиздание Кларка «Конец детства» (редактировал Валерий Генкин, многие его знают). И Нора Яковлевна дала согласие (при условии величайшей деликатности) на внесение легких изменений в этом плане в ее перевод, вполне сознавая, что издательские работники в ту пору вообще не трогали ее текст - столь велик был авторитет Н. Галь.
Из этого следует вывод. Большинство переводчиков - не писатели: у кого-то нет идей, кто-то не способен выстроить композицию, кто-то бессилен в развитии сюжета… да, в конце концов, не хочет переводчик быть писателем!.. Но всякий (талантливый) переводчик обязан быть хорошим стилистом!
…а мне все же ближе «переводческое».
Переводчик часто мучается с незнакомыми реалиями. Прежде всего мы стараемся разобраться: ищем в справочной литературе, в сети, спрашиваем у знакомых… Хорошо, если находим. Если не находим, пытаемся понять по контексту, а то и вовсе норовим обойтись без этой загадочной реалии - чтобы не путалась, особенно если она «проходная», то есть не несет особой смысловой или стилистической нагрузки. Так или иначе, переводчик ДУМАЕТ.
А как поступает носитель языка, встретив незнакомую ему, но явно родную реалию или незнакомое, но явно родное слово? Требует разъяснения - ведь он ОБЯЗАН знать!
Вот выразительная история, которая не нуждается в комментариях. По необходимости привожу ее на английском, предварив лишь кратким введением.
Мой давнишний знакомый, видный американский журналист использовал в своей статье слово «cheesesteak». А спустя некоторое время был вынужден отвечать (в разделе переписки с читателями) на следующий вопрос:
- I am English… but please, what is cheesesteak?
- Ah, I suppose I should have thought to explain that - probably a lot of Americans don’t know either. I didn’t - till the first time I visited Philadelphia, where it’s a regional specialty: a sandwich made of thinly sliced grilled beef piled on a long roll with cheese melted over it.
Засунув руки в брюки,
Гляжу во двор от скуки.
В мозгу мотив канкана,
В желудке газ нарзана.
«Я не пророк, я - аналитик», - говорил Владимир Буковский. Я, Владимир Баканов, даже и не аналитик. Просто мы, россияне, отученные от надежды и приученные к цинизму, порой норовим выдать прогноз-другой. Вот и я, разве что засунув руки не в брюки, а в шорты, и глядя не во двор, а на море, решил на досуге заняться прогнозированием. (Давно подмечено, что люди намного охотнее рассуждают о судьбах отечества, находясь за его пределами).
Очень скоро вновь избранный президент России станет президентом действующим. Это неминуемо повлечет за собой перемены - по крайней мере, кадровые. Кадры, как известно, решают все; стало быть, о кадрах надо заботиться. Министру культуры СССР (до Фурцевой) Георгию Александрову молва приписывает замечательную фразу о диалектической связи между формой и содержанием: «Хорошую форму следует брать на содержание». Именно размышляя о проблемах содержания (государственных кадров, разумеется), и я придумал… новый национальный проект!
Пока их известно четыре:
Здоровье
Образование
Жилье
Развитие АПК
Я предлагаю пятый: Здоровое Питание.
Эта тема, безусловно, требует отдельного нацпроекта и никак не может быть включена в проект Здоровье - во-первых, все внутрипроектовские средства уже поделены, а во-вторых, там речь идет о здравоохранении: о лечении, медицинском оборудовании, квалификации врачей и снабжении медикаментами. Я же предлагаю привлечь внимание общественности к тому, что мы едим. Тут можно всласть поговорить о транс-жирах и генномодифицированных продуктах, то есть поставить жирный крест на тех производителях и поставщиках, которые «не войдут в обойму» (прямо хоть аукцион откатов организовывай… впрочем, сейчас это называется «на конкурсной основе»). А главное - говорить надо о детях! Они - наше будущее, им - все лишнее (извините, лучшее)! Нельзя допустить, чтобы они, как американские жирдяи, лопали гамбургеры… Квас - не кола… Ну и дальше в том же духе.
Да и государственного финансирования (федерального и регионального) проще добиться, если начать со школы. Там уже многое организовано, надо лишь перенаправить дополнительные средства. Так и вижу, как некие транснациональные корпорации борются за право создания школьного напитка, здоровья в жидком виде. Никакой химии (смысл этого слова в данном контексте вообще уже давно утрачен), боже упаси, никаких газов!.. Нет, только чистейшая родниковая вода, насыщенная витаминами и минералами!
Я даже придумал название для этого напитка, что-то вроде «Школа-кола» или просто «Ш-кола».
Однако со школы нацпроект Здоровое Питание (то, что он «пятый», как и «пункт» - чистая случайность) только начнет. У него широчайшие перспективы: питание в санаториях и больницах, в местах лишения свободы, в армии…
Честно говоря, полагаю, что такая работа давно уже идет. Наверняка зарегистрированы и благополучно функционируют некоммерческие организации с названиями типа «Фонд Армейский завтрак». Вот и посмотрим в сентябре-декабре, к кому пойдут наши нефтяные денежки…
А вам как идея?
В ночном телефонном разговоре с Эдуардом Вачагановичем Геворкяном (годовщина геноцида армян) вспомнились случаи организованного сопротивления гонимых, в частности, как евреи в капусту кромсали погромщиков в Одессе - если верить Бабелю.
И вспомнился мне забавный случай из моей институтской жизни. Первый курс, МИХМ (доброжелатели называли его Московским институтом хороших мальчиков; недруги - мальчиков каких-то других). Вся группа - действительно мальчики семнадцати-восемнадцати лет; староста - парень постарше, после армии. Опытный. Нет, скорее, бывалый. Звали его Миша и любил он делиться своим опытом общения с женщинами. Настолько любил, что как-то раз я в шутку назвал его Бабелем. Кличка прижилась; более того, очень понравилась самому Мише. И лишь спустя года два Миша ошарашено сообщил, что, оказывается, был такой писатель…
…А недавно я общался со студенткой филологического ВУЗа, которая не читала Марка Твена…
