Венди Солсбери
Игрушки взрослой девочки, или Секс в большом возрасте
Прелюдия
Эта книга - подарок мне от меня на шестидесятилетие. Где можно, я старалась прикусывать язычок (иногда свой, иногда чужой), но все же они появились на свет - дань прошлому, мемуары, ступенька к будущему. Когда меня будут вывозить на солнышко в кресле-каталке, пусть кто-нибудь прочтет эти записки, и сквозь туман маразма в моей трясущейся седой голове пробьется удивленное: "Неужели все это было со мной?"
Кто-то сочтет, что я ненасытная хвастливая эгоистка, и только обрадуется, если судьба покажет мне, где раки зимуют. Поверьте, в спальне мне показывали и не такое. Кто-то усомнится в моей правдивости и скажет, что глотать подобную чушь не намерен, однако я излагаю все как было, от начала до конца. Когда часики тикают, только полная дура не сыграет на своей внешности, декольте или вовремя подвернувшейся лодыжке.
Прочитав, что мне шестьдесят, вы наверняка представили этакую старушку "божий одуванчик" с аккуратными седыми кудряшками, терпеливо выстаивающую очередь за пенсией. Выкиньте эту пошлую картинку из головы! Переключитесь на Хелен Мирен, Сьюзан Сарандон, Катрин Денев, Голди Хоун, Дайану Китон, Джуди Денч, Джоанну Ламли - сексуальнейших и соблазнительных.
Я выросла в Лондоне в "свингующие шестидесятые". Мой отец был настоящим мужчиной, который хотел сына, а родилась дочка. Папа не позволил сбить себя с толку; он учил меня играть в футбол, делать мелкий ремонт, подбивать баланс и вообще относиться к жизни по-мужски. Мама, наоборот, шила бесконечные платьица из тафетты и тюля. Я запуталась окончательно и до сих пор еще не совсем распуталась.
Отпраздновав восемнадцатый день рождения, я уехала в Андалусию переводить биографию знаменитого тореро Эль Кордобеса. Жаркой южной ночью он лишил меня девственности - это был скачок во взрослую жизнь.
Двадцать лет спустя (за плечами две свадьбы, два развода, две дочери) моим девизом стало "в сорок жизнь только начинается", и я решила сполна насладиться своим статусом одиночки, получив пропуск за кулисы с пометкой "никаких ограничений". Как многие мои знакомые, я живу одна. Справляюсь.
Год рождения в свидетельстве не поменяешь, но я открыто смеюсь над ним и считаю просто досадной опечаткой. В глубине души я, подобно многим ровесниками, остаюсь двадцатилетней. Не всегда… примерно раз в неделю. Время - вор, однако я дерусь с ним зубами и наманикюренными когтями. Мое оружие - целенаправленный уход за собой и хорошие гены, доставшиеся от предков, русских евреев. Бабушка, дожившая до девяноста четырех, подарила мне гладкую кожу и персиковые щеки. Маме восемьдесят шесть. Сохраняя твердость и язвительность характера, она очень огорчается, если день проходит без событий.
В нашей семье всегда ценилось умение женщины заработать на хлеб. Та самая бабушка, оставшись в двадцать девять вдовой с двумя малышами, сама выучилась делать шляпки, а потом устроила в семье махровый матриархат, буквально пинками выгоняя всех работать и добиваться большего, чем она. Когда мне было четырнадцать, папа устроил меня в ресторан, чтобы я могла оплатить летний отдых, и с тех пор я тружусь не покладая рук (в официантки, правда, с тех пор больше не совалась!). Теперь я занимаюсь антиквариатом - нахожу, реставрирую, продаю, но ни в коем случае не ложусь с развалинами в постель!
Фигуру поддерживаю безуглеводной диетой и йогой, так что в целом я из той когорты современных femmes d’un certain age*, которые, пройдя огонь, воду и медные трубы, по-прежнему классно смотрятся в обтягивающем топике.
*femmes d’un certain age (фр.) - немолодая женщина, женщина бальзаковского возраста (здесь и далее примечания переводчика)
Подобно многим активным, пышущим жизнью женщинам моего возраста, я рассчитываю еще лет на тридцать бурных сексуальных похождений. Вполне возможно, что лучшее впереди, осталось только понять: погоня за счастьем и погоня за пенисом - это одно и то же или нет? Когда тебе сильно за пятьдесят, способна ли ты по-прежнему привлекать, увлекать и развлекаться? Можно ли одной рукой стягивать подгузник с внучки, а другой - трусы с молодого любовника? Компьютер утверждает, что можно!
Если, согласно исследованиям, мужчины достигают сексуального пика в девятнадцать, а женщины - в тридцать пять, получается, что в двадцать девять и сорок пять они полностью совместимы. Зна-а-ачит… "ягодка опять" у нас не в сорок пять, как раньше, а в пятьдесят пять… Дальше вычисляйте сами.
Еще недавно считалось, что после пятидесяти о "первом разе" в чем бы то ни было речь уже не идет (исключения - примерка искусственной челюсти или прилив жара в отделе одежды для полных). А сейчас, при нашей свободе нравов, одинокие соблазнительницы вправе распоряжаться своей нерастраченной сексуальной энергией, как их душе угодно. Я лично склоняюсь к подтянутым молодым людям. Иногда склоняюсь так сильно, что теряю равновесие и падаю в их объятия. Согласно статистике, я в своем выборе не одинока. Мы, Шалуньи, предпочитаем тех, кто помладше… когда соблазнительный аромат тестостерона едва пробивается сквозь запах не обсохшего на губах материнского молока. А для этих игривых щенят наши плюсы налицо: холеное тело, сексуальный опыт, житейская мудрость, финансовое благополучие, материнская забота и нерастраченные чувства. Которые, кстати, не успевают остыть - романы ведь скоротечны.
Неприличествующие возрасту эскапады обогатили мою жизнь и чрезвычайно польстили самолюбию (пусть даже кто-то из мелких мерзавцев смел назначить свидание и не явиться). Порой в темноте ночи, когда мне не спится одной в двуспальной кровати, я вытряхиваю копилку воспоминаний и перебираю сокровища. Мой сексуальный счет, надо сказать, выглядит довольно внушительно.
Разборчивость и пристрастие к "мальчикам" - путь к наслаждению или русская рулетка для сексуально ненасытных. Так или иначе, дамы, если задумаете попробовать мою "диету", помните:
Ради всего святого, задирая ноги, не позволяйте им оторваться от земли. Не влюбляйтесь ни в коем случае - любовь это путь к безумию…
1. Юный Рики Роттер и источник молодости
Вскоре после развода со вторым мужем я прихватила шестнадцатилетнюю Поппи и отправилась в Альпы покататься на лыжах. До Женевы самолетом, рейс ловко состыкован с отправлением нужного поезда, и вот мы с дочкой в Вилларе, любуемся заходящим солнцем. Заселившись в номер шале, примостившегося на середине склона, мы кое-как побросали чемоданы и вышли на балкон. Под нами, как кубики льда, высыпавшиеся из огромного бокала с "маргаритой", искрилась белоснежная трасса. Поппи чихнула, поежилась и ушла в теплый номер, разбирать чемоданы, а я сделала глубокий-глубокий вдох, наполняя легкие живительным горным воздухом.
Через несколько минут в соседнем номере кто-то заговорил по-английски. Я заглянула, вытянув шею, за перегородку из матового стекла: двое молодых людей валяются на кроватях, девушка сушит волосы перед зеркалом. Один из парней вдруг встал, откатил стеклянную дверь и шагнул на балкон. Я поспешно убрала голову, чтобы не показаться слишком любопытной, но парень меня заметил.
- Приветствую! - Он заглянул на мою сторону. - Вы из Англии? Только что приехали?
- Да. А вы?
- Во вторник. Вы одна?
- Нет. Я с… - Какой подтянутый. Высокий, темноволосый, загорелый и мускулистый. Как мне ответить? С кем я - с сестрой?
- …с дочерью, - решительно продолжила я. - Как раз думали, где бы тут поужинать. Порекомендуете что-нибудь?
- Мы обычно ходим в пиццерию. Если хотите, приглашаю с нами. Меня, кстати, Рики зовут.
- Рада познакомиться! - Я с улыбкой пожала протянутую руку. Ух ты! Крепкое рукопожатие куда лучше вялого.
- Мы к вам постучимся в районе семи, - решил он и, не успела я опомниться, исчез за перегородкой.
- Вот, закадрила парня! - обрадовала я отсидевшуюся в номере дочь.
- Что сделала?! - Поппи вытаращилась на меня с таким изумлением, будто я ее любимого плюшевого мишку старьевщику отнесла.
- Для тебя же старалась! Красавчик-англичанин из соседнего номера.
- Ма-ам! - простонала она, заведя глаза под потолок, и продолжила распихивать белье по ящикам комода.
В семь ноль пять, едва мы приняли душ и оделись потеплее перед выходом на улицу, раздался стук в дверь. Мы несколько скомканно обменялись любезностями с тремя обладателями свежих юных мордашек и все вместе зашагали по хрустящему снегу к ярко освещенному итальянскому бистро. Поппи сперва дичилась, но, глотнув vin chaud*, оттаяла. Красавчик Рики (которому я на вид дала бы лет двадцать пять) и девушка Лара оказались братом и сестрой. Второй парень, Джейсон, - их кузеном. За столом весь вечер не смолкал смех, сыпались шутки и шел обмен горнолыжными байками - как раз то, что мне нужно было, чтобы забыть страдания последних месяцев.
*vin chaud (фр.) - глинтвейн
Наутро мы всей компанией отправились кататься, предоставив выбор трассы нашим новоиспеченным знакомым. Первый день на незнакомом курорте всегда самый трудный - по карте не всегда разберешься, так что есть опасность угодить на "черный" склон, и как потом с него съезжать? Ужинали мы опять вместе, а затем переместились в поселок, в клуб "Ле Рок". Поппи наконец обрела твердую почву под ногами, и они вдвоем с Ларой уселись перед барной стойкой наблюдать за местными виртуозами.
Я подошла к пинбол-машине. Сто лет не играла, да и в лучшие времена выходило не ахти. Монетка скользнула в прорезь, шарик метнулся к дальнему краю. В этот момент рядом со мной вырос Рики и небрежно оперся на край.
- Не смущай меня! И так руки-крюки, - засмеялась я.
Не говоря ни слова, он встал у меня за спиной, положил руки поверх моих и принялся жать на кнопки. Мы управляли флипперами, шарик лихорадочно прыгал из стороны в сторону. Рики прижимался ко мне сзади, широко расставив ноги, и дергал меня вправо-влево, гоняя шарик по полю. Я чувствовала затылком горячее дыхание и не могла понять, то ли парень ко мне клеится, то ли впрямь хочет показать высший класс пинбола.
Из бара мы вышли уже за полночь и двинулись наверх, в шале. Рики, нагнав меня, пристроился рядом. Я вопросительно изогнула бровь, а он ответил загадочной улыбкой и продолжил путь.
?
На следующий день мы провожали старый год. Скатертью дорожка!
- Есть желающие пойти на новогодний бал в гостиницу? - предложила я за ланчем. - Я приглашаю, хочу поблагодарить вас за приятную компанию.
Поппи и Лара взвизгнули от восторга и немедленно принялись выбирать наряды. Рики и Джейсон ударили по рукам. Решено было на ужин собраться пораньше, потом разойтись по номерам и встретиться уже на балу.
В половине одиннадцатого наша расфуфыренная компания присоединилась к остальным празднующим в "Ле-Гранд-Отель-де-Ньеж", через дорогу от шале. Рики почему-то выглядел мрачным. С порога налег на выпивку, бормоча под нос, что ненавидит Новый год. Я осушила второй бокал "кир рояля", припомнила пару Новых годов, встреченных с мужем… Мне этот праздник тоже не в радость. Девочки попытались вытащить Рики танцевать, но он покачал головой и удалился.
Когда до полуночи оставались считанные минуты и праздник близился к кульминации, Рики появился снова.
- Ухожу, - объявил он. - Пойдешь со мной?
Я непонимающе нахмурилась.
- Как это? Сейчас ведь…
- Вот именно!
И он направился к выходу.
Я оглянулась в поисках Поппи - вот она, прыгает с Ларой на танцполе. Рики нетерпеливо дожидался в дверях. Соблазнительный аромат опасности защекотал ноздри, вспомнилось заманчивое: "Мы сожалеем только о том, чего не попробовали". Неправильно, конечно, бросать дочь одну, только ей и без меня неплохо, а я совсем не хочу под бой часов змеиться по залу в цепочке конги с захмелевшими незнакомцами. В зале царила полная неразбериха - извивающиеся в танце тела, летающие шарики, хлопушечные выстрелы на фоне оглушительной музыки… Недолго думая, я подхватила сумочку и стала протискиваться к выходу.
Рики взял меня под руку и провел через шумный вестибюль на улицу, а потом, не сбавляя шага, двинулся к шале. Шел густой снег. Я глянула на часы. Ровно полночь.
- И тебя с Новым годом! - не удержалась я.
- Да уж… - буркнул Рики на ходу.
Из объятий надвигающегося бурана мы нырнули в лифт, который послушно поднял нас наверх.
- Жаль, что так… - начала я, но Рики стремительно летел по коридору. Я семенила за ним, подчиняясь неведомой силе. У входа в номер он остановился, нащупал ключ на притолоке. Щелкнул замок. Рики распахнул передо мной дверь. Я секунду помедлила, бросила на него вопросительный взгляд и шагнула в неприбранную комнату. Мне было не по себе, я не понимала, что мы тут делаем, да и остальные могли с минуты на минуту вернуться.
Дверь захлопнулась, Рики повернул ключ в замке и кинул на спинку стула свой кожаный бомбер. А потом взял меня за руку и притянул к себе. Я споткнулась и упала ему на грудь - он придержал меня за плечи. Наши взгляды встретились. Его язык дразнящим движением коснулся моей нижней губы. У меня подкосились колени, и я, растаяв как мороженое, чуть не стекла на пол. Рики пригвоздил меня к стенке, закрыл рот жадным поцелуем… Я ахнула от изумления и почувствовала, как его настойчивый язык обвивается вокруг моего. Оторопь сменилась жгучим желанием, мне ничего не оставалось, как ответить. Рики вжимал меня в стену, и сквозь плотную ткань черных джинсов я чувствовала, насколько тверды его намерения.
- Что мы творим? - беззвучно прошептала я, когда мы остановились глотнуть воздуха. Внутри у меня все кипело.
- То, что хочется нам обоим, - прошептал он в ответ, и я вдруг поняла, что так оно и есть.
Выпивка, высота и юношеская самонадеянность - взрывоопасная смесь. Как я могла устоять? Первоначальный страх, что вернутся остальные и застанут нас, отступил перед натиском неудовлетворенного желания. Сопротивляться было бесполезно. Мы торопливо разделись, со всевозрастающей страстью то и дело касаясь друг друга. Рики стянул с меня трусики и, бухнувшись на колени, уткнулся лицом мне между ног, жадно вдыхая запах женщины. Его настойчивый язык раздвинул и эти губы; я почувствовала, как его влажное дыхание смешивается с моей влагой. Млея от накатившего вожделения, я послушно подалась бедрами к нему, позволяя лакать, сколько ему захочется.
Рики встал и, заставив меня попятиться, опрокинул на кровать. Его ладони тут же очутились на моей груди, и он принялся по очереди ласкать соски большим пальцем. Возбужденно дыша, я отбросила последние приличия. Моя рука метнулась к его твердому длинному члену. Рики набросился на меня снова и припал ненасытным ртом к моему лону. Я заработала бедрами и почти сразу же бурно излилась вырвавшимися из долгого заточения соками.
Рики приподнялся и погрузил свое литое достоинство в мою жаркую влагу. Я вскрикнула, не ожидая такого напора, обвила ногами его талию. Мы двигались в едином ритме, пока Рики не замер и не извергся в меня под общий протяжный стон. На секунду он обмяк, затем подхватил меня и уложил себе на грудь. Когда дыхание успокоилось и схлынула волна эйфории, я с ужасом осознала, что произошло. Какая наглость… какое бесстыдство! Он же просто завел меня, как музыкальную шкатулку! Я приподнялась на локте и возмущенно воскликнула:
- Да с чего ты вообще решил?..
И осеклась, не договорив. Какая теперь разница? Я и вправду сама хотела, обидно только, что он в этом не сомневался.
Следующий вопрос родился сам собой.
- Сколько тебе лет?
- Девятнадцать, - без тени смущения ответил Рики.
Я вытаращила глаза и от удивления прикусила губу. Смеяться или плакать? Мне с утра было сорок два.
?
На следующий день Рики делал вид, что меня не существует. Летал по склонам как одержимый, а в перерыве на ланч загорал спиной ко мне. Глаза прятал за стеклами темных очков. "Да как у тебя наглости хватает, козявка?" - мысленно возмущалась я, сама удивляясь, как легко нас, женщин, оскорбить. Я ведь ни на что не напрашивалась, а он, поганец, уже меня динамит!
Завтра нам уезжать. До смерти хотелось вызвать Рики на разговор, но я не понимала, что сказать. Разум и жизненный опыт объявили, что они умывают руки, а без них я не могла придумать ничего лучше, чем отплатить Рики его же монетой - игнорировать, игнорировать, игнорировать. Он всколыхнул притупившуюся боль и, как ни стыдно признаться, разжег во мне огонь. Секс получился феерический, хотелось добавки.
Вечером мы собрались на прощальное фондю. Я усиленно делала вид, что все хорошо, но в душе затаилась обида. Мы налегли на коктейли - пока я пила один, Рики успевал опрокинуть два. После ужина Лара с Джейсоном предложили сходить напоследок в клуб. Я покачала головой.
- Собираться надо… - Во мне проснулась хлопотливая мамаша. - Завтра вставать рано.
- Мам, ну мо-о-ожно? - умоляюще затянула Поппи, но тут вмешался Рики.
- Я тебя провожу, - предложил он чуть заплетающимся языком.
Я равнодушно пожала плечами, а сердце сперва радостно екнуло, потом огорченно сжалось. Нет, второй раз я на удочку не попадусь.
Мы шагали в ледяном молчании, не глядя друг на друга. В какой-то момент Рики поскользнулся, и я непроизвольно дернулась его подхватить.
Лифт в шале уже вызвала другая пара. Мы зашли вчетвером и безучастно смотрели, как сменяются этажи на табло. Рики слегка пошатывало. Хоть бы ты свалился, засранец, и шею сломал! Тогда мне руки пачкать не придется.
Из лифта я вышла первой, решительно прошествовала к себе в номер и прислонилась спиной к плотно закрытой двери, ожидая, когда раздастся стук. Не раздался.
Я закипела почти моментально, ярость клокотала во мне, ожидая выхода. Кем он себя возомнил?! Думает, можно вот так завести меня, трахнуть - и благополучно свалить? Еще чего! Пару минут я мерила шагами комнату, потом распахнула балконную дверь и шагнула наружу. Шторы в соседнем номере были плотно задернуты, а на балконе я сразу замерзла, поэтому протопала обратно в комнату. Скинула пальто и сапоги, бухнула на кровать чемодан и принялась швырять туда скомканные вещи. Хотела дать выход ярости, а получилось еще хуже: я ведь аккуратистка, люблю, когда все ровненько сложено. Бросилась в ванную и, опираясь на раковину, прищурилась на собственное отражение.
- Ладно! - пригрозила я воображаемому Рики. - В игры играем? Будут тебе игры!
Я сунула руки под холодную воду, наскоро вытерла мокрые ладони полотенцем. Чтобы успокоиться, сделала глубокий вдох-выдох. А потом тихонько приоткрыла входную дверь.
Оглядела пустынный коридор - налево-направо - и на цыпочках шмыгнула к соседнему номеру. Нащупала ключ на притолоке, бесшумно повернула его в замке и проскользнула внутрь. Захламленную комнату пересекал узкий луч света из ванной. Рики, мерно дыша, раскинулся на кровати. На полу кучей валялась одежда, одеяло сбилось поперек туловища. Я кралась по комнате как вор, не спуская глаз со спящего Рики. Сердце вот-вот готово было выпрыгнуть из груди, в горле пересохло. В полумраке сцена напоминала картину эпохи Возрождения - "Спящий Адонис" да и только, божественный юноша с мускулистым телом. Меня кольнула боль при воспоминании о том, что между нами было, но я прогнала сантименты и неслышно встала у кровати.
С величайшей осторожностью я приподняла одеяло и стянула его на пол. Рики спал без одежды, мясистый пенис уютно свернулся между крепкими бедрами. Тонкий мужской запах ударил мне в нос, и, несмотря на ледяную решимость, я возбудилась. Медленно, чтобы не потревожить, я перекинула ногу через спящего и оседлала его. Замерла, стараясь не дышать, но Рики не пошевелился. Легчайшим движением я взяла в руку его обмякшее достоинство, наклонилась и обхватила губами. Едва касаясь кончиком языка, я дразнила и распаляла, одновременно перекатывая яички в пальцах свободной руки. Рики со вздохом подался бедрами вверх, ягодицы сжались, а стремительно твердеющая плоть уже с трудом помещалась у меня во рту. Глаза у него не открывались, зато приоткрылись губы, он часто-часто задышал и заметался головой по подушке. Наверное, ему казалось, что все это сон. Я продолжала начатое, сперва методично, потом сильнее и быстрее, и вот, наконец, настал кульминационный момент. Его член пульсировал у меня во рту, готовый взорваться, яички стали тверже камня. Когда до взрыва оставалось совсем чуть-чуть, я остановилась и подняла голову. Тугой член закачался в воздухе, лихорадочно ища и не находя то лоно, куда можно излить драгоценное содержимое. Я презрительно шлепнула его тыльной стороной кисти и слезла с кровати.
- Не обижай старших! - напутствовала я, с чувством глубокого удовлетворения покидая номер.
Рано утром мы с Поппи вылетели домой.
?
Несколько лет мы с Рики не встречались. Он уехал учиться, я жила своей жизнью. Поппи подружилась с Ларой, поэтому через какое-то время мы снова оказались в одной компании на лыжном курорте. Изрядно возмужавший Рики притащил с собой какую-то красивую, но пустоголовую девицу, которой он явно стыдился. Видно было, что она его раздражает. Время от времени я ловила на себе его долгие многозначительные взгляды.
В какой-то день я не пошла кататься, устроилась с книжкой в кресле у весело потрескивающего камина, а Рики приспичило вернуться пораньше. Когда страницу, которую я как раз собиралась перевернуть, накрыла тень, я подняла голову - он стоял передо мной, нервно закусив губу. Хватило одной приподнятой брови (моей), одной кривоватой улыбки (его), и дальнейшее непредвиденное, но весьма приятное развитие событий, не заставило себя долго ждать. Я люблю доводить начатое до конца, а кончать под широким швейцарским одеялом оказалось невообразимо сладко.
?
Мы с Рики до сих пор иногда встречаемся, когда нас сводят вместе время и пространство, "вспоминаем старые добрые времена". Той самой первой ночи мы никогда не касались в разговорах, не исключено, что Рики просто забыл все по пьянке…
Эта история задала тон моим любовным приключениям. Не кинься я тогда в омут с головой, дальше все могло бы пойти куда ровнее и безболезненнее. Тогда не было бы крутых виражей, от которых захватывает дух, и не было бы самого потрясающего в жизни секса…
Рики, хоть ты уже не относишься к моим "мальчикам", все равно, спасибо тебе за чудесные воспоминания и за первый пьянящий глоток из источника молодости…
2. Марк Первый и Марк Второй. Между делом.
Следующие несколько лет я полностью посвятила тому, чтобы поставить дочек на ноги. Было все: ссоры и примирения, смех и слезы, хлопанье дверьми в сердцах. На выходные и каникулы они уезжали каждая к своему отцу, поэтому в доме было то пусто, то густо. Я строила карьеру, привыкала к статусу одиночки и старалась быть заботливой мамой.
Работа моя связана с торговлей антиквариатом - приятное хобби постепенно превратилось в источник дохода. В детстве мы жили рядом с рынком Портобелло, и по субботам (получив шестипенсовик за чистку папиных ботинок) я могла часами бродить между подсвеченными лотками, перебирая сокровища минувших лет. Прошли годы, и вот, сплавив девочек на выходные, я снова отправилась гулять по рынку. Неожиданно мне на глаза попался викторианский бювар с бронзовыми вставками и инкрустацией. Он, конечно, был сильно поцарапан, а крышка болталась, но я отдала за него двадцать четыре фунта. Я как раз училась на курсах реставраторов, и эта коробочка стала моей любимой пациенткой. Когда за сто восемнадцать фунтов ее у меня купили, я поняла - вот оно, призвание! Небольшой банковский кредит вкупе с изрядной долей мужества помогли мне открыть в Камбервелле мастерскую, где вскоре уже шесть реставраторов возвращали к жизни антикварные шкатулки и мебель, а я рассылала их по всему миру.
Надо ли говорить, что все это время дом наводняли многочисленные подруги и приятели дочек… Они красили волосы в немыслимые цвета, носили броскую одежду и делались похожими на ярких тропических птиц. Вся эта пестрая стая рано или поздно собиралась на кухне, и я с удовольствием участвовала в их беседах, слушала их музыку. Бывало, мы всей толпой отправлялись с провизией на старый "Уэмбли" и весь день выстаивали в очереди за билетами на Мадонну, Майкла Джексона или Брюса Спрингстина.
Наступило время мрачной готики. Все облачились в черное, альбомы подбирались по принципу "песни, под которые лучше всего вскрывать вены". Потом дом начал дрожать от хэви-метала - Бон Джови, "Ганз’н роузез", "Аэросмит" и "Тестамент". Меня подпитывала расходящаяся волнами по дому буйная энергия, а воскресным утром я периодически натыкалась в гостиной на пару мотоциклетных шлемов и вдыхала сексуальнейший запах смазочного масла и кожи.
?
Переехала в Лондон Лара (наша знакомая с той памятной лыжной поездки), и по выходным, когда девочки разъезжались в гости к папам, она иногда приглашала меня в свою компанию. Я для них, наверное, была кем-то вроде Матушки-Крольчихи, совсем не похожей на их замужних мам. А я наивно считала себя такой же, как эти молодые девчонки.
Однажды субботним вечером нас четверых - трех двадцатилетних девушек и меня, разменявшую пятый десяток, - занесло в Южный Кенсингтон, в бар "Эскоба". Приехали мы довольно рано и заняли места за стойкой. Постепенно бар заполнялся, нас начали то и дело толкать парни, тянущиеся через стойку за напитками. Нам надоело, и мы уже собрались уходить, когда кто-то тронул меня сзади за плечо. Я обернулась и увидела протянутую руку с десятифунтовой банкнотой. Взгляд невольно скользнул выше и наткнулся на пару синих-пресиних глаз в обрамлении густых темных ресниц под гривой серо-стальных волос. Лицо, несмотря на седину, было молодое, гладкое и вызывающе красивое.
- Вот деньги, возьмешь мне пива? - спросил парень.
- Конечно. - Я забрала банкноту и вместе со сдачей передала ему хит сезона - "Корону" с ломтиком лайма.
Парень просочился сквозь толпу и примостился рядом со мной. Я пыталась понять, сколько человеку с такой необычной внешностью может быть лет.
- Будем! - Он поднял бокал с пивом, отхлебнул, и у нас завязалась беседа. Я заговорщицки подтолкнула Лару, она в ответ скорчила физиономию: "Ну и ушлая ты дамочка!"
Марк оказался полным сил южноафриканцем двадцати семи лет от роду, унаследовавшим от предков предрасположенность к ранней седине. Интересная внешность, но при этом резкий контраст между лицом и волосами. Впрочем, невелика беда. У меня мало что в жизни сочеталось, кроме комплектов белья и сумочек, которые подбирались под туфли. В бар Марка привели коллеги по Лондонской фондовой бирже. Они торговали фьючерсами, то есть, образно говоря, продавали будущее. Свое будущее я видела, прежде всего, в том, чтобы найти какого-нибудь симпатягу и проснуться с ним в одной постели воскресным утром. Марк на эту роль вполне подходил.
Уже в объединенном составе мы покинули "Эскобу" и переместились в "Шейкер", коктейльный бар на Олд-Бромптон-роуд. Мальчики тут же принялись заказывать текилу и "Огненный феррари". Я ограничилась двумя водками с тоником - это мой потолок, но смотреть, как парни соревнуются, кто быстрее наклюкается, было забавно. Наконец кто-то отключился: плавно, как в замедленной съемке, стек со стула и свернулся калачиком на полу. Тогда пришел администратор и вышвырнул нас из бара.
Я умирала от смеха. В сорок шесть впервые навлечь на себя гнев администратора!.. "Бездыханное тело" мы дотащили до ближайшей канавы, куда парень немедленно принялся извергать пропитый недельный заработок с премией. Потом, когда все закончилось, Марк взвалил беднягу на плечо и поволок домой. Ларины подруги, не уронив достоинства, удалились, а нам с Ларой было так весело, что мы из чистого любопытства последовали за Марком и его ношей.
Приятеля Марк сгрузил на кровать и оставил проспаться. Мы с Ларой хихикали на кухне, а он вошел и как ни в чем не бывало принялся ровнять на гранитной поверхности стола три дорожки кокаина. Я, конечно, выросла в "веселые шестидесятые", однако наркотики никогда не принимала, и меня к ним не тянуло. Самое большее, откусила кусочек "пирожка" с кайфом и пару раз затянулась на какой-то вечеринке - возникло чувство, что паришь без крыльев под потолком. И все на этом! Боялась, что голова лопнет и грудь отвалится. Не нравится мне, когда плохо себя контролируешь.
При виде трех дорожек на кухонном столе я почувствовала, что мой долг - уберечь юную Лару. Будь я одна, может, и нюхнула бы… В конце концов, в жизни надо все попробовать, кроме инцеста и народных танцев. (Вообще-то я пробовала и то, и то… но это уже другая история). Пять утра, мы с Ларой последние, кто еще держится на ногах - все же мы отклонили любезно предложенную Марком трубочку из десятифунтовой банкноты и с нездоровым восхищением смотрели, как он втягивает одну за другой все три дорожки. Хороший мальчик, решивший пошалить, или плохой мальчик на пути к исправлению? Мне было все равно. В нем крылась какая-то загадка, и я хотела ее разгадать.
Лара клевала носом, и я вызвалась отвезти ее домой, а Марк решил нас проводить. Когда за Ларой закрылась дверь, занимался рассвет. Мы дошли до перехода на углу моей улицы, и светофор зажегся красным. Я остановилась. Марк воспользовался паузой и поцеловал меня - сочно, со смаком. Обожаю первые поцелуи. Они как вексель или иностранная валюта - сулят незабываемое путешествие по неизведанным землям. Начинался новый день, а ночное безрассудство никуда не делось, и горький привкус, оставшийся на губах после поцелуя, меня только распалил. Пока мы целовались, светофор успел переключиться на зеленый, снова на красный и снова на зеленый. Я вдруг поняла, что все девчонки из нашей компании разошлись по домам в одиночестве, и только мне достался молодой жеребчик, поэтому я просто из женской солидарности обязана его заарканить.
Марк вцепился в меня, едва мы переступили порог. Нас понесло прямо в спальню, где Марк сорвал одежду с нас обоих и взял меня стоя на кровати, прижимая к стене и раскачиваясь вперед-назад на пружинном матрасе. Я превратилась в необузданную дикарку и испытала острейший оргазм - видимо, сыграл свою роль попавший в организм кокаин. Марк вышел из меня в кульминационный момент и направил струю спермы прямо на драпировки балдахина в изголовье. Мощный напор, что и говорить! Почти весь следующий день мы проспали, а под вечер мне пришлось выпроводить Марка, пока девочки не вернулись из гостей.
?
В следующую субботу, чтобы не терять темпа, я решила устроить вечеринку. Младшую дочку, Лили, забрали на выходные к бабушке с дедушкой, а Поппи осталась и пригласила друзей. Они, наверное, сперва удивились, что их зовут праздновать к маме подруги, но халявная выпивка и вкусная еда развеяли все сомнения. Марку был поставлен ультиматум - никаких наркотиков (надо все же меру знать!). Мы заготовили большие кувшины с "маргаритой" и стройные ряды желе с водкой на подносах - все напились, а потом кому-то пришла в голову блестящая мысль поставить саундтрек к "Бриолину", и мы самозабвенно подпевали во всю мощь пьяных глоток. Не припомню, чтобы когда-нибудь отрывалась лучше. (По-моему, той ночью Лара лишилась девственности на полу в моей гостиной. На следующий день она была какой-то хмурой и молчаливой, а потом роняла якобы случайные намеки, когда этот урод ей не позвонил).
С Марком мы еще чуть-чуть повстречались - нас хватило на несколько следующих выходных и неизменные воскресные утренние посиделки в пабе "Херефорд". Секс по-прежнему был выше всех похвал. Пелена спала с глаз, когда Марк начал "занимать" у меня деньги без возврата. Напоследок он точно так же "позаимствовал" мои солнцезащитные "Рей-бан"… и больше я их не видела. Нет, пока мы встречались, все было супер. Другое дело, что супер кончился, а мы еще какое-то время встречались.
?
Героем следующей романтической истории стал совсем другой Марк. Бывший парень Поппи, с которым мы всегда испытывали друг к другу самые теплые чувства. Он всегда заезжал за Поппи слишком рано, и я развлекала его беседами на кухне, пока дочка заканчивала собираться. У него были черные, вытянутые острыми прядками волосы и орехово-зеленые глаза. Перед его приходом я обычно прихорашивалась чуточку дольше. Замечательный юноша, очень милый, вежливый, на семнадцатилетие Поппи принес дюжину красных роз. Когда я ставила это великолепие в вазу, шепнул, что букет предназначался и мне тоже.
Потом Поппи уехала учиться в университет, а у Марка возникли семейные проблемы, и он вдруг остался без крыши над головой. Поппи без лишних церемоний предложила ему свою пустующую комнату, пока все не устаканится. Все равно что сунуть сочный, аппетитный кусок мяса под нос изголодавшемуся хищнику, то есть в моем случае - изголодавшейся женщине…
Поппи уехала, Марк занял комнату. Горечь разлуки (я проплакала полдня, когда отвезла Поппи в университет) чуть притупилась, когда в доме появился этот юный мужчина. Между нами что-то наклевывалось, я чувствовала это с самого первого дня. Он оставлял мне повсюду записочки и открытки - в холодильнике, в ванной, на моей подушке.
"Мне нравится ваша походка".
"Вы мне сегодня приснились".
"Хотите, закажем доставку из ресторана?"
Очаровательно! Я сгорала от желания, мучалась, понимая, что отношения между нами недопустимы, и мечтала, чтобы инициативу проявил он сам. Никого другого у меня в тот момент не было, поэтому я с особой изобретательностью предавалась мечтам, представляя нас вместе. Готовила ужин, когда оба проводили вечер дома. Он приносил разные вкусности - копченую семгу, хороший горький шоколад, и мы сидели вдвоем, болтали, слушали музыку, временами вопросительно заглядывая друг другу в глаза. В душах у нас звучали романтические песни восьмидесятых, а проскакивающих между нами искр вполне хватило бы на парочку электростанций. Заканчивались эти полные страсти вечера (когда я уже готова была хватать его за руку и тащить в постель) целомудренным "спокойной ночи", и мы расходились по разным комнатам. Я сходила с ума и впервые в жизни понятия не имела, где искать выход. Почему он не пытается со мной переспать? Ждет, когда я сделаю первый шаг? А если сделаю, а он меня отвергнет? Неужели по глазам не видит, как я его хочу? Однажды вечером он куда-то отправился с друзьями, а потом позвонил мне и признался в любви. Наконец-то, свершилось! Не тут-то было - он пришел домой и сразу завалился спать.
Я лежала с открытыми глазами, отчаянно надеясь, что вот сейчас скрипнет дверь и он скользнет ко мне под одеяло… Как бы не так! Еще был вечер, когда мы оба напились вдрызг, и я подумала, что наконец-то… Мы танцевали в темноте, целовались, но дальше этого не зашло. Наверное, надо было схватить его и…
В конце концов Марк разрулил семейные проблемы и нашел другое жилье. Время от времени он меня навещал, а я еще долго представляла его в своих фантазиях. Гораздо позже случайно оброненная дочкой фраза натолкнула меня на мысль, что избытком мужской силы Марк не страдал. Вот почему, оказывается, он так и не перешел от слов к делу. Думаю, он не хотел, чтобы я знала… как будто это что-то изменило бы. Я была от него без ума и он, без всякого сомнения, испытывал то же самое.
?
После Марка у меня было много сверстников, кое-с-кем роман продлился целых полтора года, но ни один из них не перевернул мою жизнь с ног на голову, как это удалось Тому…
3. Том. Короткое замыкание длиною в семь лет (…я и на семь минут не надеялась…)
Когда пришел черед младшей дочери уезжать в университет, я решила выставить квартиру на продажу. Мне нужна была перемена обстановки, новое занятие, которое бы меня отвлекло. Сидеть дальше на одном месте не хотелось - и потом, покажите мне мать, замужнюю или одиночку, у которой не щемило бы на сердце при виде опустевшего гнезда.
В день отъезда Лили я старательно делала веселое лицо, а нижняя губа все равно предательски дрожала. Лучшая подруга дочки, Фиона тоже собиралась в Бристоль, поэтому ее мама вызвалась отвезти нас всех на своем внедорожнике. Заодно прихватили сестренку Фионы и собаку. Девчонки оживленно болтали о том, как все будет здорово, а я сгорбилась на заднем сиденье и разглядывала мелькающие за окном осенние пейзажи. Был дождливый сентябрьский день. Одевшиеся в золото вековые деревья вступали в осень, как примирившиеся со своей участью старые девы - мы чахнем, мы увядаем… "Дворники" ездили туда-сюда по мокрому стеклу с размеренностью метронома, будто выговаривая: "Быть тебе одной… быть тебе одной…" Тоска обернула меня, как потрепанное серое одеяло, на душе было пусто и одиноко. Лили пару раз кивнула мне с ободряющим видом и сжала руку. От этого сделалось только хуже.
В кампусе мы помогли девочкам перетащить в общежитие чемоданы, сумки и прочий багаж. Общежитие располагалось в слегка запущенном георгианском здании с увитыми плющом стенами - окажись я здесь по другому поводу, сочла бы его очаровательным. Но при мысли, что моей малышке придется жить здесь - без освежителя в туалете, без домашней еды, без мамочкиного "спокойной ночи" - у меня сердце сжималось. В спальне девочек было холодно, мрачно и неуютно, в ней витали призраки уже отучившихся студентов, чья кровь, пот, слезы, рвота и сигаретный пепел навеки впечатались в лысое подобие коврика, брошенного на старые дубовые половицы. У стены, в обрамлении шаткого поцарапанного портала, пристроился газовый камин - из тех, что всю ночь испускает ядовитый угарный газ. Меня передернуло, к горлу подкатила тошнота. Какое-то время я еще дергалась, пытаясь навести какое-то подобие уюта, но потом бросила это неблагодарное занятие, потому что пришло время уезжать.
- Ну что! - безапелляционно заявила мама Фионы, навсегда захлопывая дверь за безоблачным детством моей дочери. Ей-то что, у нее все "чики-пуки"… Хлопнула Фиону по плечу и с громогласным: "Ну, пока, старушка! На Рождество приезжай!" - устремилась к выходу, ни разу не обернувшись.
Мы с Лили застыли друг перед другом, понимая, что пришла пора прощаться. Дочка повисла у меня на шее, и мы захлебнулись в рыданиях, как будто нас война разлучает. Мы евреи. У нас это в крови. Нас долго терзали. Скольким матерям пришлось посадить ребенка в уходящий из Германии эшелон и потерять навсегда… Я обнимала и целовала дочку, как в последний раз, потом наконец отпустила, бормоча: "Потом пообщаемся…" - и, едва разбирая дорогу сквозь пелену слез, спустилась к машине.
Мама Фионы увлеченно перекладывала в багажнике пустые коробки. Я улыбнулась дрожащей улыбкой, но ответного дружелюбия не почувствовала. Фионина сестренка с собакой отвоевали себе переднее сиденье, поэтому я опять примостилась в уголке на заднем и погрузилась в скорбные мысли. Иногда их прерывали доносившиеся спереди разглагольствования о гончих и лошадях, но мне не было никакого дела до плачевного состояния передней бабки Бандита, равно как спутницам не было никакого дела до моих всхлипываний. "Первый день новой жизни", - крутилось у меня в голове. Почему так говорят? Я бы сказала, это первый день хреновой жизни.
- Счастья своего не ценишь! - наперебой твердили мне подруги, у которых дети еще школу не закончили, когда я рассказывала им, что Лили отбывает в университет. - Простор, свобода, готовить не надо, никаких драк из-за пульта, никаких подростковых истерик, музыка не орет… - Понимали бы они! В этом была вся моя жизнь. (Хотя нет, насчет музыки я, пожалуй, погорячилась…)
?
На следующие две недели я заранее заготовила себе мероприятия на каждый вечер, до смерти боясь оставаться дома одна. Записалась в драматический кружок, ходила в кино и на спектакли, приглашала друзей на ужин, навела порядок в ящиках с бельем, перекрасила кухню, часами висела на телефоне со знакомыми и незнакомыми - короче, делала все, чтобы не сидеть одной. Как гласит поговорка, перемена труда - лучший отдых!
Через несколько недель, когда жизнь немного наладилась, а квартира засияла чистотой, я позвонила в местное агентство по продаже недвижимости и договорилась о встрече на следующий день в три.