Байрон Спунер «Пачки маршмеллоу»

Спустившись в долину, мы остановились у озера, которое заметили еще с вершины горы. Солнце, словно прожектор, освещало водную гладь, и над ней поднималась легкая дымка. Нам пришлось заплатить смотрителю за парковочное место, и взамен нам дали брошюру с картой площадок для кемпинга и туалетами. Здесь, у озера, воздух был прохладнее. Мы шли неспешно и бесшумно. Чуть дальше лягушки шлепались в воду, квакая с едва различимым беспокойством, и чудесным образом растворяясь в иле, по мере нашего приближения.


Слоган называл породы уток, загоготавших к середине его речи.


- Вот это серая утка. А вон та? То американская свиязь. Когда я был твоего возраста, мы называли ее лысуха. А рядом с ней обыкновенная златоглазая утка. Вон та с ярким белым пятном на голове – гоголь американский. Когда я был маленький и жил в Теннесси, их было намного больше, просто миллионы птиц. Он всегда любил поговорить о своем детстве, и стоит признать, что звучало это немного лучше разговоров о моей жизни.


- Куда они улетят? - спросил я.


- Они никуда не полетят, их постреляют.


Мы шли вдоль галечного берега с брошенными на нем байдарками и маленькими парусниками.


Длинноногая птица суматошно ринулась впереди нас резкими взволнованными скачками, но не убегая дальше пятнадцати футов.


- Это крикливый зуек. Видишь, у нее с крылом что-то не так и она демонстрирует свое белое оперение? Это чтобы обмануть хищников, убедить их, а в данном случае нас, что у нее сломано крыло. Она пытается увести нас подальше, отвлечь внимание. Если подойти к ней слишком близко, она улетит, потому что никаких травм у нее нет. Возможно тут неподалеку у нее гнездо, но в направлении противоположном тому, откуда она бежит.


Мы остановились понаблюдать за птицей, пока та, в конце концов, не улетела.


- Я полагаю, что идею поехать со мной и Евой в Мемфис ненадолго никто не поддержал?


Слоган и Ева, а по большей части Слоган, предложили забрать меня к себе домой в Мемфис, когда они туда поедут. В их доме я смогу остаться на год или около того. Прошлым летом я уже провел шесть недель у своей бабушки в Форт-Лодердейле, так что идея Слогана не звучала для меня притянутой за уши.


Слоган все объяснил мне пару недель назад: - Подумай над тем, как здорово было бы уехать и оставить здесь весь этот бардак и испорченный семестр в школе? Все, что я предлагаю тебе, это сделать перерыв и вернуться в Мемфис с нами. Только на один год. Там мы отправим тебя в школу, ты продолжишь учебу и не отстанешь от программы.


Я вырос в Мемфисе, это чудесное место для мальчика. И там много ребят, с которыми ты сможешь подружиться. У меня там небольшой кусочек земли, доставшийся в наследство от отца. Мы держим скотину. Там теплее где-то на десять градусов, но в остальном все такое же, как и здесь.


Но папа и мама, а более всего мать, не купились на затею Слогана; на самом деле она почти слетела с катушек, назвав этот план абсурдным и заявив, что не позволит этим двоим похитить ее сына. И хотя все понимали, что она раздувает из мухи слона, никто не произнес ни слова. Мама еще долго кричала и причитала.


- Да, все сложно, - сказал я.


- Я сообразил, - произнес он, - я знал, что это почти невыполнимая задача, но мне по душе трудности.


- Однако…


- Давайте возвращаться в машину, - прервал меня Слоган, и мы повернули обратно.


- Люди все время сбиваются с пути, - продолжил он, и я был почти уверен, что он имел в виду не дорогу к автомобильной стоянке.


- И тебе приходится прощать их, даже если не в твоих силах помочь им найти верный путь в жизни.


- Я уже сказал им, что никуда не поеду.


- Это твое желание? Или ты так говоришь только потому, они все равно бы не отпустили тебя, даже если бы ты очень хотел уехать?


Я думал над его словами около минуты пока мы шли.


- Только так будет удобно для всех, - наконец произнес я, - и все будут счастливы.


- Делать людей счастливыми – не твоя работа, - возразил Слоган, - что, по моему мнению, является одной из проблем. Но я так не думал: просто все так устроено. Это и есть жизнь.


Мы молча прошли мимо будки лесничего, словно боялись, что он подслушает нас.


- Послушай, мне нужно сказать тебе, что завтра утром мы с Евой уезжаем. Возвращаемся в Мемфис. Мы решили все этим утром.


Я уставился на него.


- Я собирался задержаться здесь, пока не улажу дела с твоим папой, сказал Слоган, - но…


Гравий на автостоянке хрустел и скрипел под его шагами.


- …после скандала прошлой ночью и этой отвратительной сценой между твоей мамой и Дейви… - его слова повисли в воздухе.


Затем Слоган сказал:

- Не нужно быть Зигмундом Фрейдом для того чтобы понять, что слова твоей матери не связаны с Дейви. Или же некоторые из них. Поведение Дейви лишь стало катализатором. Все что она говорит, касается твоего отца и тебя. И меня с Евой. Мы сматываем удочки также и по этой причине, возможно, это немного ее успокоит.