Оставив долину позади, мы остановились у озера, которое приметили сверху. Над водой поднималась легкая дымка тумана, освещенная лучами солнца. Мы оплатили парковку, а взамен получили карту с расположением кэмпинга и туалетов. Рядом с озером было намного прохладнее. Мы шли тихо, не спеша. Впереди то и дело раздавались вскрики потревоженных лягушек, которые шлепались в воду и словно по волшебству исчезали в грязи, лишь стоило нам приблизиться.

Слоган сыпал названиями, показывая на уток, столпившихся в середине озера.

– Вон те серые – это воркушки. Вот там? Американская свиязь. Когда я был как ты, мы звали ее штормовой. Рядом – обыкновенный гоголь. Вон тот, с белым пятном на голове? Это малый гоголь. Когда я был мальчишкой, у нас в Теннеси этих ребят было многим больше. Буквально тысячи.

Он постоянно вспоминал детство, и признаюсь, оно казалось мне намного привлекательнее того, что досталось мне.

– А куда они делись? – поинтересовался я.

– Да, особо никуда, – ответил он. – Перестреляли.

Мы шли вдоль озера: на гальке лежали вытащенные на берег каноэ и лодки.

Вдруг прямо перед нами выскочила длинноногая птица и небольшими, нервными рывками устремилась вперед, держась от нас на расстоянии четырех-пяти метров.

– Это крикливый зуек. Видишь, как у нее странно повернуто крыло? Как она нарочито демонстрирует белые перья? Так она пытается обмануть хищников, в данном случае нас, что у нее сломано крыло. Она старается отвлечь нас, увести в сторону. Если приблизится к ней, она улетит. На самом деле она совершенно здорова. Скорее всего, где-то поблизости у нее гнездо, наверно, в противоположной стороне.

Мы остановились и наблюдали за птицей, пока она не улетела.

– Я так полагаю, идея о том, чтобы я пожил немного у вас с Евой в Мемфисе, окончательно забыта?

Слогану и Еве, по большей части Слогану, пришла в голову мысль взять меня с собой, когда они, наконец, отправятся домой, если конечно такому суждено было случиться. Домой, в Мемфис, и тогда я бы мог пожить у них годик или около того. Прошлым летом я провел шесть недель у бабушки в Форт-Лодердейл, поэтому предложение Слогана не казалось мне чем-то из области фантастики.

Пару недель назад Слоган расписывал мне эту поездку так:

– Только представь, как было бы замечательно вырваться отсюда, пропустить целую четверть в школе? Я всего лишь предлагаю тебе отдохнуть, поехать с нами в Мемфис. На год. Там мы устроим тебя в школу, чтобы ты ничего не пропустил, не отстал.

– Я вырос в Мемфисе. Это чудесное место для мальчишки. Там полно других таких же мальчишек, с которыми можно дружить. Там природа. Земля моего отца. У нас там амбар. Там на десять градусов теплее, а в остальном все так же, как и здесь.

Но мама и папа, особенно мама, отнюдь не впечатлились. Скажу больше, у мамы буквально крыша поехала от этой, как она сказала, смехотворной затеи. «Я не позволю этим двум похитить моего ребенка», – заявила она. Такая интерпретация ситуации показалась всем несколько преувеличенной, но мы предпочли промолчать. И пошел крик да ор.

– Да, все не так непросто, – сказал я.

– Ну да, – согласился Слоган. – Я знал, что это маловероятно. Но я люблю все маловероятное.

– И все таки...

– Давай возвращаться, – предложил он, и мы отправились в обратный путь.

– Так легко потеряться, – произнес Слоган, и, подозреваю, он имел в виду вовсе не наше возвращение на парковку. – А заблудившихся нужно прощать, даже если не можешь помочь им снова найти дорогу.

Я ответил:

– Я уже сказал им, что не поеду.

– Потому что ты так хочешь или потому что они все равно бы тебя не отпустили?

Я немного подумал. Мы продолжали идти, не останавливаясь.

– Только так я могу угодить всем, – пояснил я. – Сделать так, чтобы все были счастливы.

– Счастье других не твоя забота, – заметил Слоган. – И частично в этом суть проблемы.

Я не видел никакой проблемы. Просто так получилось. Такова жизнь.

Мы прошли мимо кассы молча, словно боялись, как бы нас не подслушали.

– Слушай, хотел тебе сказать, утром мы с Евой уезжаем. Домой, в Мемфис. Утром решили.

Я смотрел на него, не отрывая глаз.

– Я собирался остаться, пока мы не закончим с папой кое-какие дела, – объяснил он. – Но...

Он возил ногой по гравию на парковке.

– ...после вчерашнего скандала и... этой сцены с мамой и Дейви...? – Он не закончил мысль.

Потом подытожил:

– Не нужно быть Зигмундом Фрейдом, чтобы понимать, что мамина тирада была не из-за Дейви. Ну, по крайней мере, не только из-за него. Он лишь катализатор. Все из-за папы, из-за тебя. И из-за нас с Евой тоже. Это одна из причин, почему мы сматываемся, может, это немного успокоит маму, снимет эмоциональное напряжение.