Когда мы пересекли долину, мы остановились у озера, которое заприметили еще на вершине горы. Над его поверхностью в солнечных лучах курилась дымка. Мы заплатили рейнджеру за парковку и получили карту с местами для стоянок и туалетами. На берегу было прохладнее. Мы шли тихо и не торопясь. Заметив наше приближение, лягушки с тревожным кваканьем бросались в воду и ловко прятались в иле.

Слоган начал перечислять виды уток, сбившихся в стаю у середины озера.
— Вон тех серых так и окрестили — серыми. Там? Американская свиязь. Раньше, когда я сам был мальчишкой, мы их лысухами называли. Рядом с ними — обыкновенный гоголь. Тот с белым пятном на голове? Малый гоголь. В детстве Теннесси ими просто кишел.
Он постоянно вспоминал свое детство и, честно говоря, оно казалось на порядок лучше моего.
— А куда они делись? — спросил я.
— Никуда, — последовал ответ, — их перестреляли.

Мы шли мимо каноэ и небольших парусных лодок, вытащенных на галечный берег.
Впереди суетливыми рывками передвигалась какая-то птица на длинных ножках, всегда держась в футах пятнадцати от нас.

— Это крикливый зуек. Видишь, у нее как будто с крылом неладно? Как она нарочно показывает это белое пятно? Она так пытается обмануть хищников, за которых приняла нас, что у нее сломано крыло. Хочет выманить отсюда, отвлечь. Подберешься слишком близко, тут же упорхнет — с ней ведь все в порядке. Наверное, гнездо где-то рядом, и бежит она, скорее всего, в противоположную от него сторону.
Мы остановились понаблюдать за птицей, пока она наконец не улетела.

— Я так понимаю, на идеи погостить тебе у нас с Евой в Мемфисе поставили крест?

Слоган и Ева, в основном Слоган, пригласили меня к себе, когда — если — они соберутся уезжать домой в Мемфис. Звали примерно на год. Прошлым летом я прожил полтора месяца у бабушки в Форт-Лодердейле, поэтому их идея не казалась мне такой уж невероятной.

Пару недель назад Слоган завел разговор:
— Подумай, как тебе пойдет на пользу уехать от всех неприятностей и заваленной учебы. Я лишь предлагаю взять перерыв и поехать с нами в Мемфис. На год. Мы устроим тебя в школу, ты продолжишь учиться и не отстанешь от ребят. Я вырос в Мемфисе. Отличное место быть ребенком. Там полно мальчишек, будет с кем расти. Дом у нас с участком. Достался мне от отца. Раньше мы даже скотину держали. В Теннесси теплее градусов на десять, но в целом там так же как здесь.

Но родители, в основном мать, восприняли затею в штыки. Мать взбеленилась, назвала план чушью и заявила:
— Я не дам этим двоим украсть моего ребенка!
Хотя все подумали, что она перехватила с оценкой ситуации, никто ничего не сказал. Не обошлось без криков и рыданий.

— Да уж, все сложно, — отозвался я.
— Понимаю. Я знал, что шансы невелики, но попытаться всегда стоит.
— И все-таки…
— Пойдем к машине, — сказал он.
Мы развернулись.
— Люди постоянно сворачивают не туда, — продолжил он.
Я был уверен, что речь идет не о поиске машины.
— И нужно их прощать, даже если ты не можешь помочь им вернуться на путь истинный.
— Я уже сказал, что никуда не поеду.
— Ты правда не хочешь или решил так, потому что они бы все равно тебе не позволили?
С минуту мы шли молча. Подумав, я ответил:
— Только такой вариант всех устроит. Все будут довольны.
— Делать всех довольными не твоя обязанность, — сказал Слоган, — Полагаю, это — часть проблемы.
Я даже не думал, что есть какая-то проблема. Таков был порядок вещей. Обыкновенная жизнь.

Мы минули домик рейнджера, не проронив ни слова, как будто боялись, что нас подслушивают.

— Знаешь, я должен тебе кое-что сказать. Мы с Евой уезжаем завтра утром. Обратно в Мемфис. Мы приняли решение сегодня.

Я молча уставился на него.

— Я планировал остаться здесь до тех пор, пока не закончу дела с твоим папой, — продолжил он. — Но…
Под его ногами захрустел гравий на парковке.
—...после вчерашнего скандала и всей…всей херни с твоей мамой и Дэви?..

Его мысль повисла в воздухе.

Затем он вновь заговорил:
— Не надо быть гением психоанализа, чтобы понимать, что высказывания твоей мамы не относятся к Дэви. По большей части. Он просто ее спровоцировал. На самом деле она говорила о тебе и твоем папе. И обо мне с Евой. Это одна из причин, почему мы сматываемся. Может, твоей маме станет чуть легче.