С вершины горы мы заметили озеро и остановились у него, как только миновали долину. Над озером в лучах солнца стлалась легкая дымка. Чтобы припарковаться, пришлось заплатить смотрителю. Взамен нам выдали карту с обозначенными на ней площадками для отдыха. У берега озера было прохладнее. Мы шли тихонько, не торопясь. Лягушки, встревоженные нашим приближением, прыгали в воду и с легким плеском исчезали в тине.


Слоган начал перечислять названия уток, которые крякали на середине озера.


—Те невзрачные – это серые утки. Вон там – американская свиязь. Когда мне было столько же, как тебе сейчас, мы звали их лысухами. А рядом с ними обыкновенные гоголи. Видишь того, с белым пятном на голове? Это гоголь-головастик. В Теннесси, когда я был еще ребенком, этих птиц было просто не счесть, целый миллион.


Он постоянно рассказывал истории из детства, и надо отметить, что жизнь у него было повеселее, чем у меня.

—И куда они все подевались? — спросил я.

—А никуда, - ответил он. — Стали добычей охотников.


Мы шли по гальке вдоль байдарок и парусных шлюпок, вытащенных на берег. Какая-то длинноногая птичка суетливо перемещалась короткими перебежками впереди нас, держась при этом на расстоянии метров в пять.


— Это зуек. Видишь, у нее что-то с крылом и она все время машет им так, чтобы в глаза бросалось белое пятнышко? Это уловка. Она хочет, чтобы хищники, а в данном случае мы, подумали, будто у нее сломано крыло. Пытается увести нас подальше, отвлечь. Если подойти слишком близко, она улетит, с ней все в полном порядке. Скорее всего, где-то неподалеку у нее гнездо, и она бежит в противоположную от него сторону.


Мы остановились посмотреть на птицу, и она в конце концов улетела.


—Полагаю, ничего не выгорит из нашей задумки забрать тебя на какое-то время в Мемфис?


Слоган и Ева — в основном это была идея Слогана — предложили забрать меня к ним домой, когда наконец соберутся уезжать. Предполагалось, что я остался бы у них в Мемфисе примерно на год. Прошлым летом я уже гостил шесть недель у своей бабушки в Форт-Лодердейле, так что идея не казалась неосуществимой. Пару недель назад Слоган вот что сказал:


—Подумай, как здорово для тебя будет уехать подальше из этого бедлама, отвлечься от испорченного учебного года. Я предлагаю просто взять паузу, вернуться в Мемфис с нами. На год. Мы устроим тебя в школу, чтобы ты продолжал учебу и не отстал. Я сам вырос в Мемфисе. Для мальчишки там просто рай. Много других парней, с кем можно общаться. Дом стоит на небольшом участке земли. Он принадлежал моему отцу. Построим сарай. В Мемфисе теплее примерно на десять градусов, а в остальном все как здесь.


Мои родители, особенно мама, не соглашались. На самом деле она рассвирепела от такой перспективы, сказала, что это абсурд и что она не позволит «этим двоим украсть ее сына». Все считали, что она утрировала, но никто ничего не сказал. Было много крика и слез.


—Да, все сложно, - сказал я.

—Я знал, что шансов мало, но попытаться стоило.

—Все равно…

—Пойдем к машине, - сказал он, и мы повернули обратно.

—Люди часто сбиваются с пути, - сказал Слоган, и я был уверен, что говорил он вовсе не о пути назад к машине. – Попробуй простить их, даже если ты не можешь им помочь найти правильную дорогу.

—Я уже сказал им, что не поеду, — произнес я.

—Ты правда не хочешь или ты сказал это, только потому что они все равно не позволят тебе ехать?

Пока мы шли, я на минуту задумался.

—Это единственный вариант, при котором все будут счастливы.

—Делать всех счастливыми — не твоя забота. Такой подход только создает проблемы.

Мне казалось, никакой проблемы нет. Просто так устроена жизнь. Мы прошли молча мимо поста смотрителя, будто он мог нас подслушать.

—Знаешь, хотел тебе сказать, что утром мы с Евой уезжаем. Возвращаемся в Мемфис. Решили этим утром.


Я посмотрел на него.


—Я планировал остаться, пока не закончу дела с твоим отцом, - сказал Слоган, – но…, – гравий на парковке похрустывал и поскрипывал под его ногами, —...после всего этого скандала прошлой ночью и всех... всех дрязг между твоей мамой и Дэйви? — мысль осталась без продолжения.

Потом он сказал:
—Не надо быть Зигмундом Фрейдом, чтобы понять, что тирады твоей мамы были адресованы не Дэйви. Ну или не только ему. Он просто выступил спусковым крючком. Она обращалась к твоему отцу и тебе, ко мне и Еве. Это одна из причин, почему мы сматываемся. Может, это как-то разрядит обстановку.