Сразу за долиной мы остановились у озера, которое заприметили с вершины горы. От нагретой солнцем поверхности поднимался туман. Мы заплатили смотрителю за парковку и получили брошюру с картой кемпинга и расположением туалетов. На берегу озера было прохладнее. Мы медленно шли в тишине. При нашем приближении, лягушки, испуганно квакнув, бросались в воду и исчезали в иле как по волшебству.


Слоуген стал перечислять виды уток, собравшихся в стайку на середине озера.


— Вон там плавают серые утки. А рядом американские свиязи. В детстве мы называли их свиягами. Рядышком с ними – гоголь обыкновенный. Видишь во-о-он ту утку с белым пятном на голове? Это гоголь малый. Когда я был мальчишкой, в Теннеси водилось множество водоплавающих птиц, просто тьма, — он все время говорил о своем детстве, и, надо сказать, дела там обстояли куда лучше, чем у меня.
— А куда они делись? – спросил я.
— Никуда, — ответил Слоуген, — их просто перестреляли охотники.


Мы прохаживались по берегу из гальки, мимо вытащенных на берег каноэ и перевернутых рыбачьих лодок. Впереди, футах в пятнадцати, беспокойно металась длинноногая птица.
— Это зуёк. Видишь, как она выворачивает крыло, будто оно подбито? Так, что видно, что с внутренней стороны крыло белое? Обманывает хищников, – за которых по ошибке приняла нас – притворяется, что у нее сломано крыло. Старается нас отвадить, отвлечь. Подойдешь слишком близко – упорхнёт как ни в чём не бывало, потому что она не ранена, а только притворяется. Вероятно, у нее гнездо где-то неподалёку, и скорее всего, она старается увести нас в противоположную сторону.


Мы остановились понаблюдать, пока птица в конце концов не улетела.


— Я так понимаю, идея поехать с нами в Мемфис накрылась?


Слоуген и Ева, по большей части Слоуген, задумали взять меня к себе, когда они соберутся уезжать, если всё-таки соберутся. Отправится в Мемфис, где я бы пожил с ними год или около того. Прошлым летом я целых полтора месяца гостил у бабушки в Форт-Лодердейле, поэтому вся затея не казалась мне уж такой невероятной.


Пару недель назад Слоуген объяснил мне: «Подумай, как будет славно сбежать от всех этих заморочек, от провального семестра в школе? Я просто предлагаю устроить передышку, поехать с нами в Мемфис. На годик. В школу тебя устроим, продолжишь учиться, от программы не отстанешь.
Я сам вырос в Мемфисе. Мальчишкам там раздолье. К тому же, будет с кем дружить. Дом у меня с небольшим участком. Принадлежал ещё моему отцу. Амбар свой. Там градусов на десять потеплее, чем здесь, а так всё то же самое».


Однако мои родители, особенно мама, не купились на его предложение. Она вообще распсиховалась от такой перспективы, назвала план дебильным, заявив: «Я не дам этим двум выкрасть у меня сына» — явное преувеличение ситуации, как всем показалось, но никто ничего не сказал. Ор стоял до небес.


— Да, с поездкой всё сложно, — заметил я.
— Понятно, — ответил Слоуген, — дохлый номер, но я из тех, кто надеется на лучшее.
— Что ж теперь…
— Вернёмся к машине, — предложил он, и мы повернули обратно.
— Люди всё время сбиваются на кривую дорожку, — рассуждал Слоуген, и я прекрасно понял: речь не о том, что мы можем заблудиться на обратном пути к машине. — Нужно уметь прощать, даже если не в силах помочь им вернуться на путь истинный.
— Я уже сказал им, что не поеду, — ответил я.
— Ты правда не хочешь или просто сказал так, потому что все равно не разрешат, даже если ты захотел бы?
Я ненадолго задумался, пока мы шли.
— По-другому не складывается, — отозвался я, — а так все будут счастливы.
— Делать всех счастливыми не твоя забота, — возразил Слоуген, — в том-то и проблема.
Я же не видел никакой проблемы. Просто так сложилось. Такова жизнь.
Мы молча прошли мимо будки смотрителя, будто боялись, что он подслушает наш разговор.
— Слушай, если честно, завтра мы с Евой уезжаем. Возвращаемся в Мемфис. Сегодня утром решили.
Я уставился на него.
— Я планировал задержаться, пока не улажу пару вопросов с твоим отцом, — продолжал он, — но …
Гравий парковки хрустел у него под ногами.
— После вчерашнего вечернего скандала и всех этих разборок между твоей матерью и Дэйви… Слоуген не стал развивать мысль.


Затем он добавил: «Не нужно быть Зигмундом Фрейдом, чтобы понять – тирады твоей мамы не относятся к Дэйви. Уж точно не все. Он лишь спусковой крючок. На самом деле, они направлены на тебя и твоего отца. Ну и против меня с Евой, конечно. И это одна из причин, почему мы собираемся свалить, чтобы облегчить жизнь твоей маме».