Мы пересекли долину и остановились у того озера, что видели с вершины горы. Нагретая солнцем, озерная гладь слегка парила. Место на парковке пришлось оплатить, а взамен смотритель вручил нам брошюру со схемой расположения кемпингов и туалетов. Здесь, у воды, было не так жарко. Мы неторопливо шли вдоль берега и молчали. Впереди нас лягушки загодя прыгали в воду и стеклянным скрипом предупреждали остальных о нашем приближении, а затем, как по волшебству, растворялись в прибрежной тине.
На глубине шумно плескались утки и Слоган стал рассказывать, как их различать.
- Вон те - это серые утки, серки. А там, видишь? Американский свиязь. В твои годы, мы называли их лысухами. Чуть правее - обыкновенный гоголь. А вон та, что отсвечивает белым пятном на голове - это головастик. Когда я был мальчишкой, у нас в Тенесси их просто тьма водилась, тысячами летали.
Слоган любил рассказывать о временах, когда он был мальчишкой и это наводило на мысль, что детство ему досталось получше, чем мне.
- А сейчас куда они делись? - спросил я.
- Да никуда не делись, - ответил он. - Перебили всех.
По прибрежной гальке мы прошли мимо вытащенных на берег каноэ и лодочек с мачтами.
Откуда-то, чуть не под ноги нам, выскочила птица на длинных лапках. С резкими, тревожными криками она металась в разные стороны, но близко к себе не подпускала.
- Это крикливый зуёк. Грозит убить оленя. Послушай, что он кричит - "killdeer, killdeer". Его так и прозвали за эти вопли. А еще смотри, как волочит крыло, будто оно подбито. Нарочно белой грудкой сверкает, подманивает. Он так врагов дурачит - а сейчас вот нас с тобой - всем видом показывает, что у него крыло сломано. Пытается завлечь, за собой приманить. Но стоит подойти ближе, тут же улетит. С ним все в порядке. Наверно, у них гнездо поблизости, вот он и отваживает нас от него подальше.
Мы встали и наблюдали за птицей, пока та не улетела.
- Я так понимаю, что затея с твоим переездом в Мемфис провалилась?
Слоган и Ева - зачинщиком был Слоган - задумали взять меня с собой, если они, наконец, решат (это когда еще будет!) уехать домой. И с годик примерно, я бы погостил у них, в Мемфисе. К такому мне было не привыкать - я половину прошлого лета провел у бабушки в Форт Лодердейле.
Свой замысел он открыл пару недель назад.
- Посуди сам, если здесь останешься, много ли пользы будет тебе от всей этой кутерьмы, от учебы через пень колоду? А так, годик поживешь у нас в Мемфисе, придешь в себя - только и всего. Мы тебя в школу устроим, будешь учиться и всех нагонишь.
- Я сам вырос в Мемфисе, - убеждал он. - Славное место для мальчишки. Там и сейчас их полно бегает, так что найдешь с кем водить компанию. У нас есть дом и немного земли. Мне от отца достались. Когда-то был амбар. Конечно, там пожарче градусов на десять, но в остальном все также.
Вот только, родителей моих и, особенно, маму подобными посулами не купишь; по правде сказать, она чуть с катушек не слетела от такой перспективы, сразу окрестила план сумасбродной выдумкой и без устали твердила:
- Я не позволю этой парочке красть у меня сына!
Все прекрасно понимали, что она раздувает из мухи слона, но вслух никто ничего не сказал. И так слишком много ругани и криков.
- Да уж, все не просто, - промолвил я.
- Понимаю, - сказал Слоган. - Сразу было ясно, что шанс не велик, но меня всегда тянуло на рисковые дела.
- И все же....
- Пора возвращаться, пошли к машине, - сказал он и мы повернули обратно.
- Сбиться с дороги немудрено, с людьми такое сплошь и рядом происходит, - он это произнес и я догадался, что он имеет ввиду не нашу с ним дорогу к машине. - И важно научиться прощать, даже тех, кого не удается вернуть на путь истинный.
- Я уже всем сказал, что не поеду, - ответил я.
- Ты и вправду хочешь остаться, или сказал так только потому что тебе все равно бы не позволили уехать?
Пока мы шли я некоторое время размышлял над его словами.
- Другого я не придумал. Только так можно все у нас наладить, чтобы все были счастливы, - ответил я.
- Тебе не под силу осчастливить всех, - сказал он. - Ты берешься не за свое дело и отчасти, мне кажется, проблема в этом.
Вот уж не думал, что есть какая-то проблема. Просто у нас все так устроено и ничего не поделаешь. Это жизнь.
Мимо будки смотрителя мы прошли молча, словно боялись, что он нас подслушает.
- Вот что я хотел тебе сказать... Завтра утром мы уезжаем. Я и Ева возвращаемся в Мемфис. Сегодня решили окончательно.
Я посмотрел ему в глаза.
- Откровенно говоря, я рассчитывал побыть еще немного, пока мы не уладим кое-какие дела с твоим папой, - сказал он. - Но...
У него под ногами хрустел гравий парковки.
- ... этот скандал вчерашний и ... вся... эта... гнусность, что произошла между твоей мамой и Дэйви... - Он не закончил мысль.
А потом сказал еще.
- Не надо быть Зигмундом Фрейдом, чтобы понять причину по которой твоя мама сотрясает воздух. Она вовсе не в Дэйви. По крайней мере, не столько в Дэйви. Он всего лишь громоотвод. Истинная причина - в твоем отце и в тебе. А еще, во мне и в Еве тоже. Так что, может твоя мама выпустит хотя бы немного пара, если мы побыстрее смотаемся отсюда.