Marshmallows by Byron Spooner

На другом конце долины мы остановились у озера, которое заметили с вершины горы. Лучи солнца пронизывали поднимавшийся над водной гладью туман. Заплатив за парковку леснику, взамен мы получили карту, где были указаны места для кемпинга и туалеты. У самой воды было прохладнее. Мы тихонько побрели вдоль берега. Встревоженные лягушки выпрыгивали прямо из-под наших ног, с испуганным писком плюхались в воду и словно растворялись в темном иле.

В центре озера сбились в стаю утки. Слоган знал все породы:

- Те серые так и называются - серые утки. Вон там? Американская свиязь. Когда мне было столько же лет, сколько тебе сейчас, мы называли их лысыми. Рядом с ними обыкновенный гоголь. Тот, что с белым пятном на голове? Малый гоголь. Когда я был мальчишкой, в Теннесси их было гораздо больше, чем сейчас, целые тучи.

Он частенько рассказывал, как все было в его детстве, и, надо признать, оно было получше моего.

- Куда же они улетели? - спросил я.

- Они не улетели, - ответил Слоган. - Их перестреляли.

Мы шли мимо лежащих на покрытом гравием берегу каноэ и маленьких парусников.

Впереди, в пятнадцати футах от нас, суетливая длинноногая птица бегала туда-сюда, не давая, однако, приблизиться к себе.

- Это крикливый зуек. Кажется, что у птицы повреждено крыло. Видишь, как она показывает нам вон то белое пятно. Так она обманывает хищников, а сейчас - вот же глупая - принимает за хищников нас. Хочет, чтоб мы думали, будто крыло сломано. Но это все представление, игра. Стоит подойти ближе, и птица упорхнет, крылья-то у нее целехоньки. Наверное, где-то поблизости ее гнездо, она просто уводит нас в сторону от него.

Мы остановились и наблюдали за птицей, пока она наконец не улетела.

- Я так понимаю, что вопрос с Мемфисом отпал?
Слоган и Ева, особенно Слоган, хотели взять меня в Мемфис, когда соберутся уезжать. И оставить у себя примерно на год. Их план не казался мне таким уж нереальным, ведь прошлым летом я уже гостил полтора месяца у бабушки в Форт-Лодердейле.

За пару недель до этого Слоган уговаривал меня:

- Подумай, так будет лучше для тебя. Сбежишь от всех этих дрязг, да школьных тоже. Я считаю, тебе нужно передохнуть, вернуться с нами в Мемфис. На годик. Насчет учебы не беспокойся, устроим тебя в школу, чтобы ты не отстал.

Я ведь и сам вырос в Мемфисе. Для мальчишек лучше места не придумаешь. Ребят твоего возраста у нас полно, не заскучаешь. Участок у нас небольшой. Он достался мне от отца. Раньше у нас и коровник был. В наших краях теплее градусов на десять, а в остальном все как здесь.

Но мои родители приняли его предложение в штыки. Особенно мать, она пришла просто в ярость от столь «наглой и абсурдной», по ее словам, идеи, и заявила: «Ни за что не позволю этой парочке похитить моего сына». Разумеется, она драматизировала ситуацию, но возразить ей никто не решился. В общем, разговор закончился криком и слезами.

- Пожалуй, ничего не получится, - сказал я.

- Понятно, - сказал Слоган. - Я знал, что шансы невелики, но попробовать все равно стоило.

- Только ничего не вышло...

- Пойдем к машине, - сказал Слоган, и мы повернули назад.

- Люди все время теряют ориентиры, - произнес он, и наверняка он говорил не о возвращении к машине. – Не в наших силах помочь им, поэтому остается только прощать их.

Я ответил:

- Я уже сказал им, что не поеду.

- Ты и правда не хочешь или причина в том, что тебя не пустили бы, даже если б хотел?

Я некоторое время шел молча, а потом ответил:

- Просто только такой вариант устроит всех, - сказал я. – И все будут счастливы.

- Ты не обязан делать счастливыми всех, - ответил Слоган, - и в этом, думаю, часть проблемы.

Я не считал, что есть какая-то проблема. Просто так обстояли дела. Так сложилась жизнь.

Мимо будки лесника мы прошли молча, будто боялись, что он подслушивает.

- Знаешь, ведь мы с Евой уезжаем завтра, как только встанем. Сегодня утром посовещались и решили вернуться в Мемфис.

Я удивленно уставился на него.

- Собирался закончить кое-какие дела с твоим папой, - сказал он, - но...

Гравий на стоянке хрустел под его ногами.

- ...после того скандала вчера вечером и всего... всего этого дерьма, ну, между твоей мамой и Дейви...
Он остановился на полуслове. Помолчав, добавил:

- Не нужно быть Зигмундом Фрейдом, чтобы понять, что вспышки ярости у твоей мамы не из-за Дейви. По крайней мере, не только из-за него. Для нее он лишь повод выплеснуть свой гнев. Все ее тирады обращены и к твоему отцу, и к тебе. И ко мне, и к Еве. Так что мы собираемся удрать в том числе и по этой причине. Может, тогда твоей маме станет легче.