Наконец, мы пересекли долину и остановились возле озера, на которое мы поглядывали с горной вершины. Над его тёплой гладью расстилался лёгкий туман. Чтобы попасть сюда, нам пришлось заплатить смотрителю за парковку и взамен получить карту лагеря и сортиров. На берегу озера было ощутимо прохладнее. Мы шли медленно, аккуратно, стараясь не шуметь. Встревоженные нашим присутствием лягушки с тихим кваканьем прыгали в воду и бесследно исчезали в ее тине.


Слоган перечислял виды уток, сбившихся в гогочущую стайку в центре озера:


- Вон там плавают серые утки. А там американская свиязь, в детстве мы обзывали их плешивыми. Рядом обыкновенный гоголь. Утка со сверкающей белой повязкой на голове? Малый гоголь. В Теннесси, когда я еще был мальчишкой, проживали миллионы этих пернатых. Он любил повспоминать о былых временах, признаться, его рассказы увлекали, ведь моя жизнь не была столь красочной.


- Куда они делись? - спросил я.


- Никуда. Постарались охотники.


Мы продолжили идти вдоль каменистого берега, где стояли брошенные каноэ и парусники.


Впереди нас сломя голову носилась длинноногая птица, близко, но не слишком, сохраняя дистанцию в восемь шагов.


- Это крикливый зуёк. Заметил, что её крыло выглядит странно? И как она продолжает демонстрировать нам белое пятно на своей голове? Так она обманывает хищников, а нас заставляет думать, что её крыло сломано. Она пытается отвлечь нас и увести подальше. Если подобраться к ней слишком близко - улетит, ведь на самом деле с ней все в порядке. Дело в том, что неподалёку находится её гнездо, где-то напротив того места, где она сейчас бегает.


Мы рассматривали зуйка до тех пор, пока она не улетела.


- Я так понимаю, ты оставил за бортом идею съездить в Мемфис со мной и Евой?


Слоган по большей части и Ева подумывали над тем, чтобы взять меня с собой, когда настанет долгожданный момент уезжать. Домой, в Мемфис, где я бы пробыл с ними около года. Прошлым летом я провел шесть недель у бабушки в Форт-Лодердейле, поэтому в идее Слогана ничего из ряда вон выходящего я не видел.


Пару недель назад он предложил мне: "Не думаешь, что будет здорово отвлечься от неразберихи в семье и очередного отвратительного года в школе? Я предлагаю тебе сделать перерыв и поехать с нами в Мемфис. На один год. Мы запишем тебя в школу, так что ты не отстанешь по учебе.


- Я вырос в Мемфисе. Прекрасное место для мальчишки. Для того, чтобы расти в окружении своих сверстников. У моего отца был небольшой участок земли с хлевом. Там на градусов десять теплее, а в остальном все так же, как и здесь.


Но моим родителям данная перспектива не понравилась, особенно маме. Она тогда чуть с ума не сошла, сказала, что план - безумие чистой воды, что не позволит этим двоим похитить сына. Никто ей не сказал ни слова, хотя каждый про себя подумал, что она уж слишком преувеличивает. Столько воплей и слез было.


- Ну знаешь, непросто всё это.


Он согласился со мной и сказал:


- Понимаю, затея рискованная, но сложности меня никогда не пугали.


- Тем не менее...


- Давай возвращаться к машине, - перебил меня Слоган, и мы побрели обратно.


- Люди часто сбиваются с пути, - начал он, кажется, речь шла не о том, как нам вернуться к машине. - И ты не должен держать на них зла за это, даже если не удается помочь им снова найти свой путь.


- Я уже сказал родителям, что никуда не поеду.


- Ты действительно этого хочешь или поступаешь так только потому, что они тебя не отпустят, даже если выразишь желание?


С минуту я поразмышлял над его словами, пока мы продолжали идти. В итоге сказал:


- Это единственный способ примирить всех и сделать счастливыми.


«Проблема в том, что делать людей счастливыми не твоя работа», - возразил Слоган. Я и не думал, что в этом есть какая-то проблема. Просто дела обстояли таким образом. Так была устроена жизнь.


Мимо будки смотрителя мы прошли молча, будто бы боялись, что он может подслушивать.


- Слушай, завтра утром мы с Евой уезжаем. Собираемся обратно в Мемфис. Сегодня утром посовещались и решили.


Я уставился на него в недоумении.


- Я планировал задержаться до тех пор, пока не закончу кое-какие дела с твоим папой, - сказал он - Но...


Под его ногами хрустел гравий на парковке.


- …после вчерашнего скандала и после… всего произошедшего дерьма между твоей мамой и Дейви…? - он не закончил предложение, подвесив в воздухе мысль.


Затем продолжил: «Не нужно быть Зигмундом Фрейдом, чтобы понять, что твоя мама изливает душу не из-за Дейви. По крайней мере, из-за него в меньшей степени. Он, словно громоотвод, принимает весь удар на себя. Её гнев скорее вызван твоим папой, тобой. А также мной и Евой. Поэтому мы и сматываемся отсюда, может, это хоть немного облегчит жизнь твоей маме».