Байрон Спунер «Маршмеллоу»

Мы пересекли долину и остановились у озера, которое приметили на холме. Лучи солнца прорезали поднимающуюся от воды дымку. Пришлось заплатить лесничему за парковку, но зато он дал нам брошюру с картой кемпингов и санузлов. На берегу повеяло прохладой. Мы ступали по нему тихо, размеренно. Впереди лягушки прыгали в воду, пища и предупреждая сородичей о нас, и магически растворялись в трясине, когда мы подходили ближе.
Слоган перечислял виды уток, которые собрались в середине водоема.
– Вот эти, серые, так и называются серыми утками. Вон те? Американская свиязь. В твоем возрасте мы их лысиками звали. А рядом с ними гоголь обыкновенный. Тот, с белым пятном на затылке, – малый гоголь. Еще мальчишкой, живя в Теннесси, я много таких видел, миллионы, наверное, – он часто рассказывал мне о своем юношестве, и, должен признать, звучали его истории куда красочнее моей ситуации.
– А куда они улетели? – спросил я.
– Никуда, – прозвучал ответ. – Их перестреляли.
Мы прогуливались по каменистой насыпи. На берегу стояли несколько каноэ и небольших яхточек.
Впереди туда-сюда сновала длинноногая птица и следила, чтобы мы не подходили к ней слишком близко.
– Это Крикливый зуёк. Видишь, у нее будто с крылом что-то не так? Она на нас белое пятно направляет. Это чтобы хищников дурачить, ну а сейчас нас. Они увидят, что птица раненая, погонятся за ней, а она возьмёт, да улетит, здоровее некуда. Видимо, гнездо рядом, наверное, в противоположной стороне оттуда, куда она бежит.
Мы остановились и рассматривали птичку до тех пор, пока она не улетела.
– Я так понимаю, вариант поехать со мной и Евой в Мемфис отпадает?
Слоган и Ева, а особенно Слоган, придумали план, чтобы отвезти меня домой, если и когда они туда сами соберутся. И я бы жил там, в Мемфисе, где-то год. Прошлым летом я шесть недель гостил у бабушки в Форт-Лодердейле, так что для меня эта идея не звучала как что-то невероятное.
Пару недель назад он мне уже объяснял:
– Просто представь, как замечательно будет сбежать от всей этой суеты, да еще и на целый семестр. Я же всего-то хочу, чтобы ты взял перерыв и вернулся с нами в Мемфис. На год. Мы и школу тебе подыщем, чтобы ты не отставал. Я там вырос. На улицах хватает ребят, с которыми можно дружить и коротать время, так что скучно тебе не будет. У нас там свой участок. Он достался мне от отца. Мы бы поселили тебя в амбар. Там теплее градусов на десять, но в целом все как здесь.
Но мои отец и мать не купились на обещанные удобства. Особенно сильно протестовала мама, она чуть с ума не сошла от такого предложения, нарекая план идиотским и говоря:
– Я не позволю этой парочке украсть у меня сына, – на самом деле все подумали, что она чересчур экстремально описывает ситуацию, но никто не сказал ни слова. Крики и плач так и звенели в ушах.
– Да, все сложно, – сказал я.
– Понимаю, – вздохнул Слоган. – Я знал, что вся эта затея рискованна, но риск мне всегда был по душе.
– Все же…
– Пойдем-ка в машину, – бросил он и повернулся. – Люди часто сворачивают со своей тропы, – я сразу понял, что говорит он точно не о тропе к машине. – И тебе придется подарить им прощение, даже если они уже не смогут отыскать свой путь.
– Я уже сказал им, что не поеду.
– Ты сам так решил, или из-за того, что родители не отпускают?
С минуту я размышлял над ответом, пока мы планомерно шагали вперед.
– Только так я смогу собрать картину воедино, – сказал я, – подарить всем счастье.
– Дарить счастье не твоя забота, – поспорил он, – в этом также заключается часть проблемы, – я даже и не думал, что была какая-то проблема. Дела всегда обстояли так и никак иначе. Такова жизнь.
Хижину лесничего мы прошли молча, будто бы боялись, что нас подслушают.
– Слушай, по правде говоря, мы с Евой уезжаем уже утром. Обратно в Мемфис. Решили сегодня.
Я уставился на него.
– Я хотел остаться подольше, доделать дела с твоим отцом, – продолжал он, – но…
Гравий на парковке хрустел у него под ногами.
– …после всей этой суматохи вчера вечером и всего… всего того, что происходит между твоей мамой и Дэйви?.. – Он решил не заканчивать мысль, а затем продолжил, – Не нужно быть Сигизмундом Фрейдом, чтобы понять, что ее тирады не о Дэйви. Ну или, по крайней мере, не все о нем. Он просто катализатор. На самом деле они о твоем отце, о тебе. И обо мне с Евой. Так что это одна из причин, по которым мы решили поскорее смыться отсюда, может, так мы сможем хоть немного облегчить груз на плечах твоей мамы.