Как только мы пересекли долину, то остановились у озера, которое заприметили еще с вершины горы. На его поверхности выступила дымка, когда выглянуло солнце. Мы заплатили рейнджеру, чтобы он припарковал нашу машину, и получили брошюру с картой палаточных лагерей и туалетов. Шли мы медленно и молча. Лягушки перед нами испуганно сигали в воду, а при нашем приближении чудесным образом исчезали в иле.

Слоган называл виды уток, гоготавших в середине озера.

— Вон там серые утки. А вон видишь? Американская свиязь. Когда я был в твоем возрасте, мы их называли лысухами. А рядом с ними гоголь обыкновенный. А вон одна с белым пятном на голове, видишь? Это малый гоголь. В Теннесси, когда я был еще ребенком, их было гораздо больше, прям миллионы.

Он постоянно рассказывал о своём детстве, и стоило признать, что рассказы его звучали гораздо лучше, чем выглядело мое положение.

— Куда они улетели? — спросил я.
— Никуда не улетели, — ответил он. — Их перестреляли.

Мы прошлись по галечному берегу, где лежали каноэ и небольшие лодки. Перед нами подскочила и, суматошно махая крыльями, кинулась бежать длинноногая птица. Хотя дальше четырех метров она не удалялась.

— Это крикливый зуёк. Видишь, у него что-то не так с крылом? Он все время мельтешит своим белым пятном. Это обманка, — птичка по ошибке приняла нас за хищников, — мы должны подумать, что у нее сломано крыло. Она пытается отвлечь нас. С крылом всё в порядке, подойдешь слишком близко, и птица улетит. Наверное, у нее гнездо неподалеку, может даже, в противоположной стороне от места, куда она бежит.

Мы остановились подождать, пока птица не улетит.

— Помнишь, я предлагал тебе уехать со мной и Евой в Мемфис на какое-то время? Похоже, ты передумал?
Слоган с Евой решили, что когда и если они соберутся уезжать, то заберут меня с собой. В основном, это была идея Слогана. У них дома, в Мемфисе, я бы провел около года. Прошлым летом я полтора месяца гостил у бабушки в Форт-Лодердейле, так что эта затея не казалась мне такой уж несбыточной.

Две недели назад он объяснил мне это так: «Представь, как будет хорошо, если ты уедешь от всего этого дерьма, от запоротой четверти? Я предлагаю всего лишь отдохнуть и съездить с нами с Мемфис. На год. Мы пристроим тебя в тамошнюю школу, чтобы ты не отставал по программе».

— Я сам вырос в Мемфисе, это прекрасное место для мальчишки. Там и других детей полно, ты не будешь один. Кусок земли есть, остался от отца. Мы бы построили сарай. Летом там теплее градусов на десять, а в остальном всё как здесь.

Но мои папа и мама на это не купились, особенно мама, она чуть с катушек не слетела от такой перспективы и назвала план чушью. Говорила, что «не даст этим двоим похитить ее сына», на что остальные отвечали, что она слишком жестко воспринимает ситуацию. Но мама лишь кричала и плакала.

— Это слишком сложно, — вздохнул я.
— Понятно, — ответил он. — Так и думал, что просто не будет, но я никогда не бежал от сложностей.
— И всё же…
— Давай вернемся к машине, — сказал он, и мы повернули обратно.

— Люди все время сбиваются с пути, — бросил он, и я был почти уверен, что это не про наше возвращение к машине. — Их надо уметь прощать, даже если не можешь помочь им найти свой путь.
На что я ответил:
— Я уже сказал им, что не поеду.
— Ты правда этого хочешь или поступаешь так лишь потому, что они все равно тебя не пустили бы?

Я размышлял с минуту, пока мы шли.
— Только так я могу все уладить. Сделать всех счастливыми.
— Это не твоя забота – осчастливливать всех, — ответил он, — и я думаю, что проблема отчасти в этом.
Я не думал, что какая-то проблема вообще есть. Просто всё шло своим путем. Такова жизнь.
Мы прошли мимо будки рейнджера, не проронив ни слова, будто боялись, что он нас подслушивает.

— Знаешь, я должен тебе сказать — завтра с утра мы с Евой уезжаем. Возвращаемся в Мемфис. Мы так решили сегодня утром.
Я уставился на него.
— Я не собирался задерживаться после того, как улажу с твоим отцом некоторые дела, но…
Гравий на парковке скрипел и шуршал под его ногами.
— …после вчерашней перепалки между твоей мамой и Дейви…? — его мысль так и повисла в воздухе.
И потом он добавил: «Не надо быть Фрейдом, чтобы увидеть, что твоя мать вспылила не из-за Дейви. По крайней мере, не из-за него одного. Он был лишь последней каплей. Виной тому твой отец. И ты. Да и мы с Евой тоже. Так что, отчасти поэтому мы сваливаем. Может, так мы снимем хотя бы часть груза с твоей мамы».