Из долины мы вышли к тому самому озеру, что открылось нам с вершины горы. Над водой, согретой косыми лучами утреннего солнца, поднималась туманная дымка. Мы заплатили леснику за парковочное место и он вручил нам карту лагеря с указанием туалетов.

От озера веяло прохладой и мы не спеша побрели вдоль берега. Встревоженные нами лягушки с кваканьем шлепались в воду и словно по волшебству исчезали в прибрежном иле.

Гомонливо устремились к середине озера утки и Слоган указывал то на одну, то на другую:

— Гляди — это серая утка. Вон там — американская свиязь. Когда я был мальчишкой — таким же как ты — мы звали их лысухами. Рядом — гоголь. А видишь того, с белым затылком? Гоголь-головастик. Помню, в Теннесси этих ребят было видимо-невидимо — куда больше, чем сейчас.

Он все время вспоминал о той поре, когда был мальчишкой. Наверное, жилось ему тогда гораздо лучше моего.

— И куда они улетели? — спросил я.

— Никуда не улетели, — ответил он. — Постреляли всех.

Мы шагали мимо галечной отмели и рассматривали вытащенные на сушу лодки — в основном тут были гребные, но встречались и небольшие парусные.

Впереди промелькнула длинноногая птичка и принялась суетливо сновать взад и вперед, держась от нас на безопасном расстоянии.

— Самка крикливого зуйка. Видишь, как она волочит крыло, а потом взмахивает им, будто оно сломано? Такой у них отвлекающий маневр. Приняла нас за хищников и пытается одурачить. Подойдешь ближе — живо упорхнет, крыло-то у нее целехонько. Видать, где-то рядом гнездо и уж точно не в той стороне, куда она нас уводит.

Мы постояли, наблюдая за птицей, пока та не улетела прочь.

— Значит, в Мемфис тебя не отпускают?

Слогану и Еве (сначала-то, конечно, Слогану) пришла мысль взять меня с собой, если они все-таки соберутся домой. Прошлым летом я целых шесть недель протянул у бабушки в Форт-Лодердейле, так что не видел ничего необычного в том, чтобы на год зависнуть в Мемфисе.

Слоган посвятил меня в свой план пару недель назад:

— Вот что я тебе скажу. Последнюю школьную четверть ты уже завалил. Самое время развеяться — тебе же будет полезней. Поехали с нами в Мемфис, годок передохнешь. А чтобы не отстал, определим тебя в местную школу.

Я ведь в Мемфисе вырос. Для мальчишки лучшего места не найти. Ребят в нашей округе много, найдешь с кем подружиться. От отца мне осталось немного земли. Когда-то у нас была ферма с настоящим консольным амбаром — такие теперь редко встретишь. Края там похожи на здешние, разве что зимой градусов на десять теплее.

Надо ли говорить, что мои родители отнеслись к этой затее без восторга. Мать же взбеленилась пуще прежнего. Твердила, что наш план — курам на смех и грозилась, что не позволит «этой парочке украсть у нее сына». Тут уж все подумали, что она хватила через край, но вслух никто ничего не сказал. Зато криков и слез было предостаточно.

— Да сложно все как-то, — сказал я.

— Что-ж, — ответил он, — шансов на успех было мало, но попробовать стоило.

— Все равно жалко…

— Пойдем-ка к машине, — сказал Слоган и мы повернули обратно.

— Люди часто сбиваются с пути, — добавил он, уж точно не имея в виду нашу дорогу назад. — Хочешь им помочь, да все без толку. А все же злиться на них не стоит.

— Я уже пообещал им, что не поеду, — сказал я.

— Потому что сам не хочешь или потому что знаешь, что все равно не позволят?

Мы все шли и я задумался над его словами.

— По-другому не выходит, — произнес я через пару минут. — По крайней мере все будут довольны.

— Довольны другие или нет, от тебя не зависит, — усмехнулся он. — В этом-то и проблема.

Что до меня, то никакой проблемы я не видел. Это была наша жизнь — только и всего.

Поравнявшись с домиком лесника, мы замолчали, как будто боялись, что наш разговор могут подслушать.

— Скажу тебе начистоту. Мы тут с Евой поговорили и решили, что завтра утром уедем в Мемфис.

Я так на него и уставился.

— Хотел я побыть здесь подольше, закончить кое-какие дела с твоим папкой, — продолжал он, — да только …

Парковочный гравий захрустел под его грузным шагом.

… после вчерашнего…. и этой безобразной сцены между твоей матерью и Дейви…

Он не договорил и его недоумение так и повисло в воздухе.

Потом он сказал:

— Не нужно быть Зигмундом Фрейдом, чтобы смекнуть, что дело тут не в Дейви. Во всяком случае не только в нем. Он просто катализатор. Все эти представления мать устраивает для отца и для тебя. Ну и нам с Евой перепало.

Много всего навалилось, так что лучше нам убраться восвояси. Да и маме твоей станет полегче.