«Маршмеллоу» Байрон Спунер

Мы пересекли долину и остановились у озера, которое заметили с вершины горы. Над водной гладью в лучах солнца поднимается туманная дымка. Рейнджер взял с нас деньги за парковку и вручил брошюру с картой, на которой были указаны места для кемпинга и туалеты. У озера было прохладнее. Мы шли медленно и тихо. Впереди лягушки прыгали в воду с испуганными писками, которые волшебным образом стихали, как только мы подошли ближе.

Слоган начал называть водоплавающих птиц, что теснились в центре озера.

— Те серые — гагары. А вон те? Это американские свиязи. Когда мне было столько же, сколько тебе, мы их называли лысухами. Рядом с ними — обыкновенный гоголь. А вон того с белым пятном на голове, видишь? Это гоголь-головастик. Я рос в Теннесси, и тогда этих ребят было гораздо больше, чем сейчас. Тысячи, если не миллионы.

Слоган постоянно вспоминает свое детство, и следует признать, когда он был мальчишкой, у него было поменьше забот, чем у меня.

— Они куда-то улетели? — спросил я.

— Да нет, — ответил он. — Их постреляли.

Мы зашагали вдоль галечного берега, на котором сушились каноэ и маленькие парусные лодки.

Длинноногая птица суетливо засеменила перед нами из стороны в сторону, держась на расстоянии около пяти метров.

— Это самка крикливого зуйка. Видишь, как она держит крыло и постоянно показывает нам белое пятно? Так она обманывает хищников: делает вид, что у нее сломано крыло. Сейчас она ошибочно принимает нас за угрозу и пытается привлечь к себе внимание. Если мы подойдем слишком близко, она тут же улетит, ведь никакого перелома у нее нет. Скорее всего, где-то здесь неподалеку ее гнездо, от которого она пытается нас увести.

Мы остановились понаблюдать за птицей, пока она, наконец, не улетела.

— Как я понимаю, идея поехать со мной и Евой в Мемфис, чтобы развеется, пошла ко дну?

Слоган и Ева — в основном, конечно, Слоган — придумали план, чтобы взять меня к себе домой, если и когда они, наконец, соберутся уезжать. Домой, то есть в Мемфис, где я должен был бы провести год или около того. Прошлым летом я шесть недель гостил у бабушки в Форт-Лодердейле, так что идея не показалась мне бредовой.

Пару недель назад Слоган посвятил меня в детали.

— Только представь, как здорово будет сбежать от постоянного стресса и долгов по учебе. Я тебе предлагаю взять передышку и поехать с нами в Мемфис. На год. Мы устроим тебя в школу, чтобы ты не отставал по программе, не переживай, — говорил он. — Я вырос в Мемфисе. Это прекрасный город, чтобы просто быть мальчишкой. Там есть ребята твоего возраста, с которыми можно подружиться. И у нас будет собственный деревянный дом на участке земли, что достался мне от отца. Там будет теплее градусов на десять, но в остальном погода такая же, как здесь.

Но мои родители — в основном, конечно, мать — не согласились на авантюру. Честно говоря, мама чуть кукухой не поехала от подобной перспективы. Она назвала предложение Слогана «коварный планом» и заявила: «Я не позволю этим двоим похитить моего сына».

Мы все считали, что мама слишком уж сгустила краски по поводу всей ситуации, но никто ей ничего не сказал. Слез и криков было достаточно и без возражений.

— Да, — сказал я. — Все не так просто.

— Понимаю, — согласился Слоган. — Я знал, что шансы невелики, но я из тех, кто не теряет надежду до последнего.
— И все же...

— Давай вернемся к машине.

Мы повернули обратно.

— Людям свойственно сбиваться с пути, — продолжил Слоган, и его комментарий вряд ли нужно было трактовать буквально. — И мы вынуждены их прощать, даже если мы не в силах им помочь.

— Я уже сказал родителям, что не поеду.

— Потому что не хочешь, или потому что они тебе все равно не разрешат, даже если ты скажешь, что хочешь поехать?

Я некоторое время молчал, обдумывая его вопрос.

— Так будет правильно. Я не хочу их расстраивать, — сказал я. — Я хочу, чтобы они были счастливы.

— Делать других счастливыми — это не твоя обязанность, — сказал Слоган. — И это, кстати говоря, одна из проблем.


Я вообще не считаю, что у нас есть проблемы. Просто мы так живем. Это всего лишь жизнь.

Мы молча прошли мимо будки рейнджера, будто опасаясь, что он подслушает наш разговор.

—Слушай, мне нужно тебе кое-что сказать. Мы с Евой уезжаем завтра в Мемфис. Мы окончательно все решили сегодня утром.

Я уставился на него во все глаза. Под ногами захрустел гравий, когда мы вышли на парковку.

— Я планировал задержаться, пока мы с твоим батей не закончим дела, но… После того, что вчера произошло… Между твоей мамой и Дейви... — Он оставил мысль незаконченной, после чего сказал: — Я не Зигмунд Фрейд, но даже мне понятно, что ее истерики никак не связаны с Дейви. Ну, по крайней мере, полностью. Он лишь катализатор. Корень проблемы на самом деле кроется в твоем отце. В тебе. И в нас с Евой. Так что, это одна из причин, почему мы решили свинтить раньше, чем планировали. Может быть, твоя мама перестанет срываться на вас, если в ее жизни будет меньше стресса.