Проехав долину, мы остановились у озера, которое приметили с вершины. От поверхности воды, когда солнце касалось её, поднимался легкий туман. Пришлось заплатить рейнджеру за парковку, взамен нам дали карту с расположением площадок для кемпинга и туалетов.

Ближе к воде было прохладнее. Мы неторопливо брели. Впереди с еле слышным встревоженным кваканьем прыгали в воду лягушки, волшебным образом исчезая в грязи при нашем приближении.

Слоган перечислял названия уток, стайками плывших к середине озера.

- Те серые - воркушки. Вон там? Американская свиязь. Раньше, в твоем возрасте, мы звали их лысиками. Рядом с ними – обыкновенный гоголь. С белой полосой на голове? Малый гоголь. Когда я был мальчишкой, ещё в Теннеси, этого народу было гораздо больше - миллионы.

Он постоянно рассказывал о временах, когда был мальчишкой, и надо признать, всё тогда оказывалось лучше, чем ныне.

- Куда же они делись? – спросил я.

- Никуда не делись. Отстреляли.

Мы шли по прибрежной гальке мимо вытащенных на берег каноэ и маленьких парусников.

Перед нами суматошно металась длинноногая птица, держась все время метрах в пяти.

- Это крикливый зуёк. Видишь, будто что-то не так с крылом? Как она маячит нам этим белым пятном? Это, чтобы хищников — сейчас по ошибке нас — одурачить, будто крыло сломано. Она пытается нас отвлечь, увести. Если подойти слишком близко, улетит, с ней все нормально вообще-то. Видно, поблизости у неё гнездо, вот и бежит, видно, в противоположную сторону.

Мы остановились понаблюдать за птицей, пока она не улетела.

- Полагаю, идея о твоей поездке с нами в Мемфис ненадолго провалилась?

Слоган и Ева, главным образом Слоган, задумали взять меня с собой, если и когда наконец-то соберутся домой. Они хотели, чтобы я пожил с ними в Мемфисе с год или около того. Прошлым летом я уже провел шесть недель с бабушкой в Форт-Лодердейле, поэтому идея не казалась такой уж нереальной.

Он толковал мне о ней пару недель назад.

- Подумай, сколько для тебя пользы, если бы ты отдохнул от всего этого бардака, от сорванного семестра в школе? Все, что я тебе предлагаю, - устроить передышку и поехать с нами в Мемфис. На год. Мы отдадим тебя в школу, чтобы продолжал занятия и не отстал.

- Я вырос в Мемфисе. Для мальчишки это чудесное место. К тому же, там полно других ребят, чтобы найти компанию. Небольшой участок земли. Ещё моего отца. У нас был бы летний домик. Там градусов на десять теплее, чем здесь, в остальном, все так же.

Но отец и мать, в особенности мать, не купились; если точнее, она чуть с ума не сошла от такой перспективы, назвала все бредом и заявила, что не позволит этой парочке украсть своего сына. Остальные сочли такую трактовку ситуации чрезмерной, но никто ничего не сказал. Уйма рыданий и ора.

- Ага, сложно все, - ответил я.

- Понимаю, - сказал он, - знал, что шансов мало, но я любитель рискнуть.

- По-прежнему…

- Давай назад к машине, - предложил Слоган, и мы повернули.

- Люди постоянно теряют дорогу, - сказал он, и я был уверен, что он говорит не о возвращении к машине. – И ты должен простить их, даже если не можешь помочь им снова найти свой путь.

- Я уже сказал им, что не поеду, - ответил я.

- Ты, правда, этого хочешь, или говоришь только потому, что они не разрешили бы, даже если бы ты захотел?

Я раздумывал об этом, пока мы шли.

- Это единственный способ всем поладить, - сказал я, - сделать всех счастливыми.

- Сделать всех счастливыми не твоя забота, - ответил он, - и в этом, по-моему, часть проблемы.

Я не видел в этом проблемы. Просто так обстоят дела. Такова жизнь.

Мы в молчании миновали будку рейнджера, словно боялись, что он подслушивает.

- Знаешь, должен тебе сказать, поутру мы - я и Ева - уезжаем. Возвращаемся в Мемфис. Решили с утра.

Я в изумлении смотрел на него.

- Планировал задержаться, пока не закончу дела с твоим папашей, - сказал он, - но…

Гравий на парковке скрипел и хрустел у него под ногами.

- После вчерашнего скандала и всего… всего того дерьма между твоей мамулей и Дэйви… - Окончание повисло в воздухе.

Затем он продолжил:

- Не нужно быть Зигмундом Фрейдом, чтобы понять, что высказывания твоей мамули не про Дэйва. Или, по крайней мере, не только про него. Он просто катализатор. Они и о твоем папаше, и о тебе. А также обо мне и Еве. Так что одна из причин, почему мы сматываемся, наверное, снять хоть какой-то напряг с твоей мамули.