Мы прошли через долину и сделали привал у озера, замеченного еще с вершины горы. Едва водную гладь затронули первые солнечные лучи, как с ее поверхности поднялся туман. Взамен за оплату парковки мы получили от егеря карту, с обозначенными на ней кемпингами и туалетами. На берегу озера веяло прохладой. Мы продвигались медленно, не спеша. Стоило нам хоть немного приблизиться, как перед нами едва слышно прыгали в воду лягушки, чудно утопая в грязи.


Слоган выкрикивал названия уток, гогочущих на середине озера.


— Вот те серые — Воркушки. А вон там подальше — Американские дикие утки. Когда я был такого же возраста как и ты, мы называли их Лысухи. Неподалеку плавает Гоголь Обыкновенный. А тот, что с белым пятном на голове — Малый Гоголь или Головастик. В Теннеси, где прошло мое детство, таких птиц было намного больше. Миллионы особей.


Слоган всегда рассказывал о своем детстве и надо признать, по сравнению с моей жизнью это повествование пользовалось куда большим успехом.


— Куда же они улетели? — поинтересовался я.


— Никуда, — ответил Слоган. — Просто за ними много охотились.


Мы брели по гравийному берегу, усеянному каноэ и небольшими парусниками. Впереди нас на расстоянии около пяти метров хаотично проносились короткие очереди встревоженных длинноногих птиц.


— Это Крикливый зуёк. Заметил неправильную форму ее крыла? А как она показывает нам белое пятно? Это все для того, чтобы обмануть хищников — за которых она ошибочно принимает нас — заставив их поверить, что у нее сломано крыло. Она пытается отвлечь нас, сбить с толку. С ней все в порядке. Стоит лишь очень близко подойти к ней, как она тут же улетает. Скорее всего где-то поблизости у нее гнездо и совсем в другом направлении от того, куда она бежит.


Мы остановились и наблюдали за птицей до тех пор, пока она, наконец, не улетела.


— Кажется предложение поехать со мной и Евой на некоторое время в Мемфис тебя не заинтересовало, так?


Мысль взять меня в свой дом, если они вдруг захотят уехать, принадлежит Слогану и Еве, в основном Слогану. Чтобы я остался у них в Мемфисе может быть на год или около того. Прошлым летом я уже побывал полтора месяца у бабушки в Форт Лодердейле, так что для меня это уже было не в новинку.


О поездке Слоган заговорил со мной еще пару недель назад.


— Подумай как здорово было бы для тебя избавиться от всего этого бардака и вконец проваленного семестра в школе. Я предлагаю тебе сделать перерыв и на один год поехать с нами в Мемфис. Мы оформим тебя в школу, чтобы ты не отставал.


— Я вырос в Мемфисе. Прекрасное место для детства. Ты растешь с такими же ребятами как сам. Часть отцовской земли. Можно построить сарай. Там градусов на десять теплее, а в остальном все так же как и здесь.


Но мои родители, в основном мама, не поддались. Она от такой идеи вся изошлась на нервы, назвала все это идиотизмом и сказала:


— Я не позволю этим двоим отобрать у меня сына.


Это выглядело уже совсем чересчур, но все промолчали. Маминого крика и визга было хоть отбавляй.


— Все очень сложно, — ответил я.


— Понимаю, — откликнулся Слоган. — Я знаю, что это риск, но риск для меня всегда был благородным делом.


— Все равно...


— Вернемся к машине. — Перебил он и мы пошли.


— Люди все время теряются, — рассуждал Слоган и я был полностью уверен, что говорил он совсем не о возвращении к машине. — И тебе нужно их прощать, даже если ты не знаешь как им помочь, чтобы они поступали правильно.


— Я уже сказал им, что не поеду.


— Ты на самом деле сам так решил или сказал только потому, что они не отпустят тебя, хотя ты и не прочь поехать?


Я задумался над ответом, пока мы шли.


— Это — единственное, что я могу сделать, чтобы всё пришло в норму, — сказал я. — И все стали счастливы.


— Делать всех счастливыми не твоя забота, — ответил Слоган. — И это лишь часть проблемы.


Я и не думал, что есть какая-то проблема. Просто так сложилось. Это — жизнь.


Мы молча прошли мимо будки лесника, как-будто испугались, что он подслушает.


— Послушай. Должен сказать тебе, что мы уезжаем. Мы с Евой. Обратно в Мемфис. Мы так решили сегодня утром.


Я пристально посмотрел на него.


— Сначала я планировал задержаться. У меня с твоим отцом есть кое-какие дела, — сказал Слоган. — Но...


На парковке под ногами хрустел и потрескивал гравий.


— ... после всей этой грызни сегодняшней ночью и всего этой безобразной ругани между твой мамой и Дейви....


Он так и не закончил.


А потом сказал:


— Не нужно быть Зигмундом Фрейдом, чтобы понять, что все гадости, сказанные твой мамой, относятся не к Дейви. Или, по крайней мере, не только к нему. Дейви — всего лишь первопричина. Они относятся также и к твоему папе, да и к тебе тоже. А также ко мне и Еве. Это одна из причин, почему нам надо уехать отсюда. Как знать, может твоя мама хоть немного успокоится.