Marshmallows by Byron Spooner

Мы остановились у озера, которое заприметили с верхушки горы по пути в долину. Туман над водой потихоньку редел под лучами солнца. Пришлось заплатить смотрителю за парковку, а в обмен он дал нам брошюру с картой. На карте были помечены места для палаток и туалеты. От озера веяло прохладой. Мы шли тихо и неторопливо. Лягушки перед нами бросались в воду, встревожено поквакивая, и чудесным образом растворялись в грязи при нашем приближении.

Слоган начал называть породы уток, сбившихся в шумную стайку ближе к середине озера.

— Вот эти, серые, это воркушки. Вон те? Американские свиязи. Когда я был в твоем возрасте, мы их называли свистухами. Точнехонько около них — гоголи. А вон тот, видишь, сверкает белым пятнышком на голове? Малый гоголь. Когда я мальчишкой жил в Теннесси, их было куда больше, просто миллионы. — Он постоянно рассказывал истории из детства, которое явно выглядело повеселее моего.

— Куда же они подевались? — спросил я.

— Никуда не подевались, — ответил он. — Их всех перестреляли.

Мы прогуливались вдоль усыпанного галькой берега, где были пришвартованы каноэ и небольшие парусные лодочки.

Длинноногая птица, всполошенная нашим появлением, бросилась наутек короткими рывками, держась от нас все время на расстоянии метров пяти.

— Это самка зуйка. Видишь, как она странно машет крылом? То и дело мелькает эта белая полоска. Это чтобы перехитрить хищников (она и нас принимает за хищников) — хочет, чтобы мы думали, будто крыло сломано. Наверное, пытается нас увести подальше от гнезда. Если подобраться слишком близко, она улетит, ведь на самом деле она не ранена.

Мы помедлили, наблюдая за птицей, пока она не улетела.

— Я так понимаю, наши с Евой планы, чтобы ты пожил немного в Мемфисе, пошли прахом?

Слоган и Ева (особенно Слоган) планировали на год или около того взять меня с собой, когда и если соберутся обратно в Мемфис. Прошлым летом я уже провел шесть недель с бабушкой в Форт-Лендердейле, так что у них были шансы на успех.

Слоган мне все объяснил пару недель назад.

— Сам посуди, как здорово было бы на время сбежать от всей этой чехарды и неприятностей в школе. Я просто предлагаю передохнуть, вернуться с нами в Мемфис. Всего на год. Мы подыщем тебе школу, так что в учебе не отстанешь.

Он говорил:

— Я сам вырос в Мемфисе. Это отличное место для мальчишки. И там полно других ребят, так что не соскучишься. У нас там небольшой участок. Достался от отца. С коровником. На десять градусов теплее, чем здесь, но в остальном ты и не заметишь разницы.

Но мои родители (особенно мама) не купились на эти уговоры. Мама чуть с катушек не слетела от такого предложения, назвала его полной чепухой. Сказала: «Я вам не дам похитить сына». Все понимали, что она хватила лишку, но промолчали. Было много криков и рыданий.

— Да, тут все сложно, — ответил я.

— Понимаю, — сказал Слоган. — Я и сам знал, что план рискованный, но я люблю риск.

— Все равно…

— Вернемся к машине, — сказал он, и мы повернули обратно. — Людей часто заносит. — Он сказал это так, что я сразу понял — речь не о том, как далеко мы оставили машину. — Нужно их прощать, даже если не можешь наставить их на путь истинный.

Я сказал:

— Я уже согласился никуда не ехать.

— Это ты сам так хочешь, или просто сдаешься, раз они тебя все равно не отпустят?

Какое-то время я размышлял, шагая рядом с ним.

— По-другому ничего хорошего не получится, — сказал я, — а так все будут довольны.

— Ты не обязан под всех подстраиваться, — возразил он. — В том, что ты этого не понимаешь, и есть твоя проблема, помимо прочего.

Мне это проблемой не казалось. Просто так уж все устроено. Жизнь есть жизнь.

Мимо будки смотрителя мы прошли молча, словно боялись, что он нас подслушает.

— Смотри, завтра утром мы оба уезжаем, я и Ева. Возвращаемся в Мемфис. Еще утром так решили.

Я растерянно уставился на него.

— Я собирался пожить тут еще какое-то время, пока не закончу кое-какие дела с твоим папашей, — сказал он. — Но…

На стоянке гравий трещал и похрустывал у нас под ногами.

— После всей этой грызни вчера вечером… и как твоя мама вечно цепляется к Дэви?.. — Он умолк. А потом сказал, — Не надо быть Зигмундом Фрейдом, чтобы понять, что тут дело не в Дэви. По крайней мере, не только в нем. Он просто стал катализатором. Все дело в твоем папе и в тебе самом. И во мне с Евой тоже. Во многом поэтому мы уносим ноги — чтобы не давить так сильно на твою маму.