Перейдя через долину, мы остановились у озера, которое заметили с вершины горы. Как только на него упали лучи солнца, с его поверхности поднялся туман. Нам пришлось заплатить смотрителю парка за стоянку, а взамен мы получили брошюру с картой, показывающей места для палаток и туалеты. На берегу озера было прохладнее. Мы шли медленно и тихо. Впереди нас лягушки с тихим тревожным писком прыгали в воду и волшебным образом исчезали в грязи, как только мы приближались.

Слоган называл имена уток, сбившихся в середине.

— Вон те серые — это серые утки.

— А вон там?

— Американская свиязь. Когда я был в твоём возрасте, мы называли их "плешивыми". Прямо возле них находится обыкновенный гоголь.

— А тот, который мигает белым пятном на голове?

— Это малый гоголь. Когда я был мальчишкой, во времена жизни в Теннесси, у нас было гораздо больше этих ребят, миллионы штук.

Он всегда рассказывал о своём детстве. И вы должны были признать, что это звучало немного лучше, чем то, что происходило в моей жизни.

— Куда они ушли? — спросил я.

— Они никуда не уходили, — сказал он. — Их перебили.

Мы шли по гравийной отмели, где на берег были выброшены каноэ и маленькие парусники.

Перед нами длинноногая птица беспорядочно бросалась короткими встревоженными очередями, держась всегда на расстоянии примерно в пятнадцать футов.

— Это крикливый зуёк. Видишь, что её крыло выглядит как-то не так?

— Каким образом она продолжает мигать нам белым пятном?

— Это делается для того, чтобы обмануть хищников — в данном ошибочном случае обмануть нас — заставив нас думать, что у неё сломано крыло. Она пытается отвлечь нас, сбить с толку. Если ты подойдёшь слишком близко, она улетит, на самом деле с ней всё в полном порядке. Вероятно, у неё есть гнездо неподалёку, возможно, в противоположной стороне от того места, где она бегает».

Мы остановились, чтобы понаблюдать за птицей пока, наконец, она не улетела.

«Я полагаю ты отбросил мысль о том, чтобы поехать со мной и Евой в Мемфис на какое-то время?»

Слоган и Ева, в первую очередь Слоган, придумали план, по которому они бы забрали меня с собой домой в Мемфис, если и когда они наконец соберутся уезжать. Я бы пожил у них год или около того. Прошлым летом я уже провёл шесть недель у своей бабушки в Форт-Лодердейле, так что для меня это не звучало так уж нереалистично.

Он объяснил мне свою идею за пару недель до этого: «Подумай, сколько бы было пользы для тебя, если бы ты убрался подальше от всего этого бардака. От всего этого испорченного семестра в школе? Всё, что я тебе предлагаю, — это сделать перерыв, вернуться с нами в Мемфис. На годик. Мы отправим тебя в школу так что ты не будешь отставать.

— Я вырос в Мемфисе. Это отличное место для парней. Там много других мальчиков, с которыми ты можешь расти вместе. У нас есть маленький участок земли. Он принадлежал моему отцу. У нас мог бы быть амбар. Там теплее примерно на десять градусов, но в остальном всё так же, как здесь.

Но мои отец и мать, в основном моя мать, не повелись на это; на самом деле мама чуть с ума не сошла от такой идеи, назвав это дурацким планом и сказав: «Я не позволю этим двоим похитить моего сына». Остальные сочли что она раздувает из мухи слона, предвзято смотря на ситуацию, но никто ничего не сказал. Было много криков и плача.

«Да... всё сложно», — сказал я.

«Я понимаю, — сказал он. — Я знал, что это, была авантюра, но я всегда любил риск».

«Тем не менее...»

«Давай вернёмся к машине», сказал он, и мы развернулись.

«Люди всё время сбиваются с пути. — сказал он, и я был уверен, что он говорил не о нашем пути к машине. — И ты должен простить их, даже если ты не можешь помочь им снова найти свой путь».

Я ответил: «Я уже сказал им, что не поеду».

«Это то, чего ты действительно хочешь, или ты сказал это только потому, что они бы тебя не отпустили, даже если бы ты захотел поехать?»

Я думал об этом в течение минуты, пока мы шли.

«Это единственный способ, который подойдёт всем, — сказал я, — сделает всех счастливыми».

«Делать всех счастливыми — это не твоя обязанность, — сказал он, — и я считаю, что это часть проблемы». Я и не думал, что есть какая-то проблема. Просто так обстояли дела. Это жизнь.

Мы прошли мимо будки смотрителя парка, ни сказав ни слова, как если бы боялись, что он подслушивает.

«В общем я должен сказать тебе, что мы с Евой уезжаем утром. Возвращаемся в Мемфис. Мы приняли решение этим утром».

Я направил взгляд на него.

«Я планировал задержаться здесь, пока не закончу кое-какие дела с твоим папой, — сказал он. — Но...»

Гравий на парковочном месте захрустел и затрещал под его ногами.

«...после всего этого скандала прошлой ночью и всего... всего дерьма между твоей мамой и Дэйви?..» Он оставил эту мысль в подвешенном состоянии.

Затем он сказал: «Необязательно быть Зигмундом Фрейдом, чтобы понять, что твоя мама устраивает сцены не из-за Дэйви. Или, по крайней мере, не только из-за него. Он просто провоцирует начало конфликта. Они из-за твоего отца и из-за тебя. А также из-за меня и Евы. Так что это одна из причин, по которой мы собираемся смыться — снять часть давления с твоей мамы».