Marshmallows by Byron Spooner

Миновав долину, мы остановились у озера, которое приметили с вершины горы. Солнечные лучи рассеяли туман над водой. Нам пришлось заплатить рейнджеру за парковку. Взамен он выдал буклеты-карты с обозначением кемпингов и туалетов. На берегу озера ощущалась прохлада. Мы шли медленно и тихо. Впереди с еле слышным тревожным кваканьем прыгали в воду лягушки. Как только мы приближались, они как по волшебству исчезали в тине.

Слоган перечислял названия уток, плывущих стайкой к середине озера:

- Вон те, серые, - полукряквы. Там - американская свиязь. Когда я был мальцом как ты, этих уток мы звали лысухами. Рядом с ними обыкновенный гоголь. С белым пятном на голове - гоголь-головастик. Во времена моего детства в Теннеси их было в разы больше, просто тьма тьмущая.

Слоган постоянно вспоминал детство. Похоже, ему тогда жилось получше, чем мне сейчас.

- Куда же они подевались? - спросил я.

- Никуда. Их перестреляли.

Мы шли по гальке мимо лежащих на берегу каноэ и маленьких парусников.

Впереди какая-то длинноногая птица суматошно заметалась и понеслась короткими, беспокойными перебежками, держась на расстоянии около пятнадцати футов.

- Это самка крикливого зуйка. Видишь, как волочит крыло, мелькая белым оперением? Она приняла нас за хищников и прикидывается раненой, чтобы сбить с толку. Пытается отвлечь. Если подойти совсем близко, то взлетит. С крылом все в порядке. Видимо, где-то недалеко гнездо. Наверное, с противоположной стороны, откуда она выбежала.

Мы остановились и проводили взглядом птицу, пока та не улетела.

- Значит, твоя поездка в Мемфис отпадает?

Слоган и Ева (по большому счету Слоган) задумали взять меня с собой, когда окончательно решат вернуться в Мемфис. Там я пожил бы у них около года. Прошлым летом я гостил у бабушки в Форт-Лодердейле. После шести недель, проведенных вдали от семьи, идея длительного отъезда не казалась мне какой-то заоблачной.

Слоган поведал о своем плане пару недель назад: "Ты только представь, как было бы здорово избавиться от всех этих передряг, из-за которых целый учебный год насмарку. Предлагаю сделать передышку. Поедешь с нами, поживешь немного в Мемфисе. И в школу тебя пристроим, чтобы не отстал по учебе."

- Я вырос в Мемфисе, - продолжал Слоган, - для мальчишки лучше места не найти. Ребят полно, есть с кем дружить. От отца мне достался клочок земли. Жить будем в доме-сарае. Там теплее примерно на десять градусов, а в остальном все как здесь.

Но родители были неприступны. Особенно мама. Мысли о моем отъезде приводили ее в бешенство. "Что за идиотский план! Я не позволю этим двоим похитить сына!" - вопила она. Все понимали, что мама бросается в крайности, но хранили молчание, терпя ее бесконечные крики и слезы.

- Все не так просто, - сказал я.

- Еще бы, - согласился Слоган. - Дело рискованное, но мне всегда нравилось пощекотать нервишки.

- И все же...

- Давай-ка обратно в машину, - скомандовал он, и мы повернули назад.

- Люди постоянно сбиваются с пути, - размышлял Слоган. (Несомненно, разговор перетекал совсем в иное русло.) - Их надо прощать, даже если невозможно направить на верную тропу.

- Я уже сказал родителям, что не поеду, - переживал я.

- Ты сам не хочешь ехать? Или все-таки хочешь, но отказываешься, потому что тебя не пускают?

Пока мы шли, я думал. Где-то через минуту созрел ответ:

- Единственный выход - если вы уедете без меня. Так будет лучше для всех.

- Не стоит всем угождать, - сказал Слоган. - Так только усугубляешь проблему.

Я не видел в происходящем ничего ужасного. Просто все шло своим чередом. Жизнь как жизнь.

Мы притихли, проходя мимо будки рейнджера, словно опасаясь, как бы он не подслушал наш разговор.

- Знаешь, я должен тебе сказать... Мы с Евой немедленно уезжаем. Возвращаемся в Мемфис. Сегодня утром решили, - заявил Слоган.

Я уставился на него.

- Я планировал задержаться здесь, пока не закончу кое-какие дела с твоим отцом, - сказал он, - но...

Гравий на парковке хрустел у него под ногами.

- После вчерашнего скандала и всего... всего дерьма между твоей матерью и Дэйвом... - Слоган оставил мысль висеть в воздухе.

Затем подытожил:

- Тут и без Фрейда все ясно. Тирады твоей мамаши направлены не столько на Дейва, сколько на всех нас. Просто он подвернулся под горячую руку, и мать на нем отыгралась. Мы все ее раздражаем: и ты с отцом, и мы с Евой. В этом одна из причин, почему мы решили отчалить. Может быть, после нашего отъезда страсти хоть немного улягутся.