Мы пересекли долину и остановились у озера, которое заметили с вершины горы. Туман поднялся с поверхности воды, когда ее осветило солнце. Нам пришлось заплатить смотрителю за парковку, а взамен он дал брошюру с картой, на которой отмечены площадки для кемпинга и туалеты. На берегу озера оказалось прохладнее. Мы шли медленно, тихо. Впереди нас лягушки с крошечными тревожными криками прыгали в воду и, как по волшебству, исчезали в иле при нашем приближении.

Слоган выкрикивал названия видов уток, собравшихся ближе к центру.

— Вон те серые так и называются серыми утками. А там? Американская свиязь. В твоем возрасте мы обычно называли их свиягами. Рядом обыкновенный гоголь. Та, что красуется белым пятном на голове, — американский гоголь. Когда я мальчишкой жил в Теннесси, их было гораздо больше, миллионы.

Он всегда рассказывал о своем детстве, и, надо признать, его описания выглядели значительно лучше моей ситуации.

— Куда они переселились? — спросил я.

— Они не переселились, — объяснил Слоган, — их отстреляли.

Мы пошли вдоль насыпи из гравия, на которой лежали вытащенные на берег каноэ и маленькие парусные лодки.

Длинноногая птица понеслась сломя голову перед нами короткими, беспокойными перебежками, все время держась на расстоянии около четырех с половиной метров от нас.

— Это крикливый зуек. Видишь, кажется, что у нее что-то не так с крылом? Она все время выставляет напоказ белое пятно. Так птица надувает хищников, за которых приняла нас по ошибке, убеждает их, что у нее сломано крыло. Пытается отвлечь, увести в сторону. Если ты подойдешь слишком близко, то она улетит, с крылом у нее все в порядке. Возможно, у нее поблизости гнездо, наверное, в противоположном направлении от того, куда она бежит.

Мы остановились и наблюдали за птицей, пока она наконец не улетела.

— Похоже, идея твоей поездки со мной и Эвой на время в Мемфис не осуществится?

Слоган и Эва, в основном Слоган, придумали план забрать меня с собой к ним домой, если и когда они все-таки соберутся уехать. Домой в Мемфис, где я остался бы с ними на год или около того. Прошлым летом я уже провел шесть недель у бабушки в Форт-Лодердейле, так что идея не казалась мне совсем неправдоподобной.

Пару недель назад он мне объяснил: «Подумай, как полезно будет уехать от этих неприятностей, от заваленных экзаменов в школе? Я всего лишь предлагаю сделать передышку, поехать с нами в Мемфис. На год. Мы запишем тебя в школу, чтобы ты продолжил заниматься и не отстал.

Я вырос в Мемфисе. Это прекрасное место для мальчика. Там тоже много других ребят, с которыми можно дружить. Дом с участком земли. Он принадлежал моему отцу. Мы бы устроили амбар. Там теплее градусов на десять, а в остальном так же, как здесь».

Но мои родители, особенно мама, на это не повелись. Вообще-то, у нее чуть крыша не съехала от такой перспективы. Она назвала план безумным и заявила: «Я не позволю этой парочке похитить моего сына», что остальные сочли сильным преувеличением, но вслух никто ничего не сказал. Много визгов и плача.

— Ну да, тут все сложно, — ответил я.

— Я понимаю, — произнес Слоган. — Я знал, что шансов мало, но я всегда любил рисковать.

— И все же...

— Пошли обратно к машине, — сменил он тему, и мы повернули назад.

— Люди все время сбиваются с пути, — продолжил Слоган, и я не сомневался, что речь идет не о возвращении к машине. — И их нужно прощать, даже если ты не можешь помочь им выйти на правильную дорогу.

Я ответил:

— Я уже сказал им, что не поеду.

— Ты действительно не хочешь ехать или ты отказываешься только потому, что они бы тебя все равно не отпустили, даже если бы ты очень хотел?

С минуту я шел молча, обдумывая его слова.

— Это единственный способ добиться того, чтобы все стало на свои места, — объяснил я, — сделать всех счастливыми.

— Делать всех счастливыми не твоя задача, — возразил он, — думаю, что отчасти проблема именно в этом.

Я не видел здесь никакой проблемы. Просто так обстоят дела. Жизнь.

Мы молча прошли мимо будки смотрителя, как будто боялись, что он подслушает.

— Послушай, должен тебе сказать, мы с Эвой завтра утром уезжаем. Возвращаемся в Мемфис. Мы сегодня утром решили.

Я вытаращил глаза.

— Я собирался остаться и закончить кое-какие дела с твоим отцом, — продолжил Слоган, — но...

Гравий на парковке хрустел и поскрипывал под его ногами.

— После вчерашнего вечернего скандала и всего... всего этого дерьма между твоей мамой и Дэйви?.. — он не договорил.

Потом добавил:

— Не надо быть Зигмундом Фрейдом, чтобы понять, что нападки твоей мамы связаны не с Дэйви. Во всяком случае, не только с ним. Он лишь катализатор. Она сердится на твоего отца, на тебя, даже на нас с Эвой. Так что это одна из причин нашего бегства. Возможно, оно поможет снять немного напряжение с ее плеч.