Байрон Спунер


Облака под ногами


Пересекая горную долину, мы сделали короткую передышку у озера, которое заметили еще на самой вершине. Лучи солнца пробивались сквозь сырой туман. Нам нужно было заплатить рейнджеру за стоянку и получить брошюрку с указаниями мест для стоянки лагеря и туалетов на обратном пути. На берегу озера было прохладнее, чем на высотах гор. Мы продвигались медленно, без спешки. По звуке наших шагов лягушки то и дело выпрыгивали с едва слышным всплеском и таинственным образом исчезали в водах озера.


Слоган выкрикивал названия уток, которые собирались здесь целыми стаями.


– Вот те сероватого цвета собственно так и называются – серые утки. Несколько поодаль? Это американская свиязь. Когда я был примерно такого же возраста как и вы, мы называли ее плешивой уткой. Тот что рядом с ними – это обыкновенный гоголь. У которых белое пятно? Так и называются гоголи-головастики, они особенно заметны из-за пятна на голове. Когда я был маленький и жил в Теннеси, то этих птиц было намного больше, тысячи стай.


В каждую фразу Слоган не забывал вставлять реплику о своем детстве и, следовало признать, это звучало так, словно в его детстве было в тысячу раз лучше, чем у тебя.


– Куда они делись? – спросил я.


– Никуда, – отвечал он. – Их всех перестреляли.


Мы шли вдоль озера. Каноэ и маленькие парусные лодки лежали здесь брошенные прямо на берег, усеянный гравием.


Длинноногие птицы суматошно мчались впереди короткими, нервными перебежками, держась при этом метрах в пяти от нас.


– Это крикливый зуек. Обратите внимание на его крыло. Оно сломано, верно? И он продолжает манить нас белым пятном на голове? Это для глупых хищников, вроде нас с вами, чтобы мы подумали, что крыло-то сломано. Он пытается отвлечь наше внимание, увести в сторону. Но если вы подойдете слишком близко, птица улетит, потому что это все обманка. Возможно, что где-то поблизости у нее кладка, допускаю даже, что в противоположном направлении от которого она и отвлекает нас.


Мы остановились, чтобы разглядеть птицу пока та не улетела.


– Предполагаю, что идея о короткой поездке со мной и Евой в Мемфис полностью отпала?


Слоган и Ева, но в основном он, придумали этот план, чтобы взять меня домой с собой, если все же они когда-нибудь, наконец, соберутся с духом и покинут это место. Они хотели бы отвезти меня обратно домой в Мемфис, где бы я остался с ними примерно на год. Я уже провел прошлым летом шесть недель со своей бабушкой в Форт-Лодердейл, и эта идея не казалась мне неправдоподобной.


– Подумай как здорово бы поездка пошла тебе на пользу, – двумя неделями ранее втирал мне эту идею Слоган, - если бы ты удрал из этого бардака, бросил лажу в школе? Все что я предлагаю тебе – всего-лишь взять перерыв и вернуться в Мемфис с нами. На годик. Мы отдадим тебя в школу, так что ты даже не пропустишь ни дня учебы, не отстанешь ни по одному предмету.


– Я вырос в Мемфисе, - продолжал он. - Это прекрасное место для мальчика. К тому же здесь много парней твоего возраста и тебе будет с кем общаться. Там домик на маленьком клочке земли. Наследство от отца. У нас было целое хозяйство. Погода теплее чем здесь градусов на десять, но в целом такая же.


Но мои родители, особенно мама, не купились на эту идею, более того, у нее буквально поехала крыша от такой великолепной перспективы. Она называла план, который, по мнению всех остальных, являлся довольно крайней формой разрешения сложившейся ситуации, «абсолютной хренотенью», повторяя при этом « Я не позволю этим двоим похитить моего сына». Никто ничего не смог возразить. А сколько было криков, сколько слез пролито...


– Да, все сложно, – сказал я.


– Понятно, – отвечал Слоган. – Я знал, что это будет рискованное дельце, но мне всегда нравились такие.


– И все же...


– Давай вернемся к машине, - предложил он и мы пошли обратно.


– Люди все время сбиваются со своего пути, – добавил Слоган и я был абсолютно уверен, что речь не о нашем возвращении к авто. – Тебе следует простить их, особенно, если ты не в состоянии помочь встать на путь истинный.


– Я уже говорил родителям, что не собираюсь ехать.


– Ты действительно этого хочешь или остаешься просто потому что они тебя бы не отпустили, даже если бы ты действительно захотел уехать?


Пока мы шли, я на минутку задумался над его словами.


– Только таким способом я могу все расставить на места, – ответил я,- сделать всех счастливыми.


– Делать всех счастливыми – не твоя работа, - парировал он, - и это часть проблемы.


До этого момента я не считал мой отказ ехать проблемой. Просто так сложились обстоятельства. Такова жизнь.


Мы молча прошли мимо будки рейнджера, как будто опасаясь, что он подслушивает нас.


– Постой. Я должен тебе сказать, мы с Евой уезжаем утром. Возвращаемся в Мемфис. Мы так решили сегодня.


Я уставился на него.


– Я планировал задержаться здесь пока не завершу все дела с твоим папашей, – отвечал он, – но... (гравий на стоянке машин хрустел и рассыпался под его ногами) ...после того грандиозного скандала прошлой ночью, после всего дерьма между твоей мамой и Дейви...?


Он так и не закончил свою мысль.


– Ты не должен быть стариной Фрейдом, – сказал он затем, - чтобы понимать, что тирады твоей матери не направлены против Дейви. По крайней мере не только против него одного. Он лишь ускоритель ее эмоций. Ты и твой папаша реальные раздражители. Ну и мы с Евой, разумеется. Это одна из причин почему мы собираемся драпать отсюда, может быть, чтобы избавиться от прессинга твоей матери.