Мы пересекли долину и остановились у озера, которое до этого заметили с вершины горы. Под лучами солнца от воды поднимался пар. Мы заплатили рейнджеру за парковку, и он дал нам карту, на которой были отмечены места для лагерей и туалеты. На берегу озера было прохладнее, чем на вершине. Мы шли медленно и тихо. Лягушки прыгали с берега с тревожным писком, бесследно исчезая в прибрежной жиже при нашем приближении.

Слоган начал называть гоготавших на середине озера уток по видам.

— На середине плывут серые утки. Вон те — это американские свиязи. Раньше, когда я был твоего возраста, этот вид называли «Болдпэйт». А рядом с ними плывет Обыкновенный гоголь. Видишь ту, с белым пятном на голове? Это Малый гоголь. Когда я ещё маленьким жил в Теннесси, их было гораздо больше, прямо миллионы.

Он постоянно говорил о своем детстве, и, надо сказать, его детство казалось мне гораздо счастливее моего.

— Куда они улетели? — спросил я
— Никуда. Их всех перестреляли.

Мы шли по каменистому берегу, мимо вытащенных из воды каноэ и маленьких парусных лодок.

Впереди какая-то длинноногая птица суматошно носилась короткими, дерганными перебежками, все время держась в нескольких метрах от нас.

— Это крикливый зуёк, самка. Видишь, у нее как будто крыло поранено? Видишь, как она все время показывает нам это белое пятно? Это чтобы обмануть хищников, в данном случае — нас, чтобы мы поверили, что крыло сломано. Она пытается нас заманить, отвлечь. Если подойти слишком близко, она просто улетит как ни в чем не бывало. У нее, наверное, гнездо где-то рядом, и она уводит нас в другую сторону.

Мы остановились и наблюдали за птицей, пока она наконец не улетела.

— Получается, мой план взять тебя вместе с нами в Мемфис не удался?
У Слогана и Евы, точнее, можно сказать, у Слогана, появился план — взять меня с собой, когда они решат уехать, если, конечно, решат. Предполагалось, что я останусь примерно на год у них дома, в Мемфисе. Прошлым летом я прожил шесть недель у бабушки в Форт-Лодердейле, и этот план казался вполне логичным.

Он рассказал мне о нем за две недели до этого: «Знаешь, тебе будет полезно отдохнуть от всей этой неразберихи, раз семестр не удался. Я просто предлагаю тебе сделать перерыв и поехать с нами в Мемфис. Останешься на год. Мы устроим тебя в местную школу, по программе не отстанешь. Я вырос в Мемфисе, это хорошее место для парня. И там будет много других ребят, не соскучишься. У моего отца раньше был участок земли с амбаром. Там на несколько градусов теплее, но в остальном так же, как здесь».

Но мои отец и мать, особенно мать, на эти убеждения не поддались. Она чуть не вышла из себя, услышав про эту затею, обозвала план несуразной пургой и заявила, что «не даст этим двоим похитить своего сына». Это прозвучало очень абсурдно, но никто ничего не сказал. Было много криков и плача.

— Да, с этим все сложно – ответил я.
— Я понимаю. Я знал, что вряд ли бы получилось, но надо было попробовать.
— Но…
— Идем к машине, — сказал он, и мы повернули обратно. — Люди часто совершают ошибки, и мы должны простить их, даже если они не знают, как все исправить.
— Я уже сказал им, что не поеду.
— Ты правда не хочешь ехать или сказал так, потому что они бы тебя не отпустили?

Я задумался.

— Иначе все будет ещё хуже, — сказал я. — Так будет лучше для всех.
— Ты не обязан делать так, чтобы было лучше для всех, — возразил он, — и, возможно, в этом и проблема.

Я не видел в этом проблемы. Так была устроена жизнь.

Мы прошли мимо домика рейнджера молча, словно опасаясь, что он будет подслушивать.
— Я хотел сказать, что завтра мы с Евой уезжаем. Обратно в Мемфис. Мы решили сегодня утром.

Я выпучил глаза.

— Вообще я хотел остаться ещё на время, закончить одно дело с твоим батей, — сказал он. — Но…

Гравий на парковке хрустел и потрескивал под ногами.

— …после вчерашнего сыр-бора с Дэви и всего, что произошло…? — Слоган не договорил.

Потом он добавил:
— Только идиот не понял бы, что нападки твоей мамы происходят не из-за Дэви. По крайней мере, не только из-за него. Он просто заводит ее. Это из-за бати, из-за тебя. Из-за нас с Евой. Поэтому мы и сваливаем, может быть твоей маме станет полегче.