Мы пересекли долину и остановились у озера, которое заметили ещё с вершины горы. Солнечные лучи коснулись его поверхности, и поднялся туман. Пришлось заплатить рейнджеру за парковку, а взамен он выдал нам брошюру с картой, отмечающей расположение стоянок и туалетов. На берегу было прохладнее. Мы шли медленно, тихо. Впереди лягушки прыгали в воду с негромким тревожным писком, как по волшебству исчезая в иле при нашем приближении.

Слоган перечислял породы уток, гоготавших ближе к центру водоема.

— Вон те — серые утки. Там? Американская свиязь. В твоём возрасте мы звали их лысыми. Прямо рядом обыкновенный гоголь. Тот с яркой белой меткой на голове? Малый гоголь. Когда я был пацаном, там, в Теннесси, этих ребят водилось гораздо больше, прямо миллионы. — Он постоянно рассказывал о своем детстве, и приходилось признавать, что оно казалось гораздо приятнее моей истории.

— Куда они делись? — спросил я.

— Никуда не делись. Их перестреляли.

Вдоль галечного пляжа, по которому мы брели, лежали каноэ и маленькие парусные лодки. Впереди, на расстоянии примерно пятнадцати футов, беспорядочно, короткими тревожными перебежками металась длинноногая птица.

— Это крикливый зуёк. Видишь, как неправильно выглядит её крыло? Как она выпячивает белое пятно? Хочет обмануть хищников — в данном случае по ошибке нас — и заставить поверить, что крыло сломано. Она пытается отвлечь нас, сбить с толку. Если ты подойдешь слишком близко, она улетит, с ней вообще-то всё в порядке. Вероятно, у неё гнездо поблизости, возможно, там, откуда она бежит.

Мы остановились понаблюдать за птицей, пока она, наконец, не улетела.

— Полагаю, идея поехать со мной и Евой в Мемфис на какое-то время энтузиазма не вызвала?

Слоган и Ева, в первую очередь Слоган, придумали этот план, чтобы забрать меня с собой, если и когда соберутся уехать домой, в Мемфис. Они предлагали пожить вместе год или около того. Прошлым летом я уже проводил шесть недель у бабушки в Форт-Лодердейле, поэтому считал идею вполне обоснованной.

Слоган объяснился со мной пару недель назад: «Подумай, тебе ведь было бы полезно пожить вдали от всего этого бардака и испорченного семестра? Я предлагаю просто сделать перерыв, вернуться с нами в Мемфис. На год. Мы отправим тебя в школу, чтобы ты не отстал. Я вырос в Мемфисе. Это замечательное место для ребенка. Там полно мальчишек, которые составят тебе компанию. Собственный кусок земли. Она принадлежала моему отцу. В нашем распоряжении был бы сарай. Потеплее градусов на десять, а в остальном всё как здесь».

Но отец с матерью, в первую очередь мать, не пошли навстречу. На самом деле мама от такой перспективы чуть с ума не сошла, назвала план дурацким и заявила: «Я не позволю этой парочке похитить моего сына», а остальные, хоть и сочли подобное мнение довольно резким, спорить не стали. Было много воплей и слёз.

— Да, всё сложно, — ответил я.

— Понимаю. Я знал, что шаг рискованный, но всегда любил риск.

— Тем не менее...

— Пошли обратно к машине, — предложил Слоган, и мы развернулись. — Люди постоянно сбиваются с пути. — Я был почти уверен, что речь идёт не о нашем маршруте. — Нужно их прощать, даже если не можешь помочь им вновь найти дорогу.

— Я уже сказал, что не поеду.

— Ты правда не хочешь или отказываешься, потому что тебя бы не отпустили, даже если бы захотел?

Я поразмышлял об этом с минуту, пока мы шли.

— Иначе у меня ничего не сойдётся и не получится сделать так, чтобы все были довольны.

— Делать всех довольными — не твоя обязанность, — заметил Слоган. — Подозреваю, в этом отчасти и есть проблема.

Я и не подозревал, что существует какая-то проблема. Просто таковы дела. Жизнь. Мы молча прошли мимо будки рейнджера, словно боялись, что он подслушает.

— Должен признаться, что мы с Евой уезжаем с утра. Возвращаемся в Мемфис. Решили сегодня утром.

Я уставился на него.

— Я планировал задержаться здесь, пока не закончу кое-какие дела с твоим папой, — продолжил Слоган, — но...

Гравий парковки хрустел под его ногами.

— После всего этого переполоха прошлой ночью и всего... всего дерьма между твоей мамой и Дэйви...?

Он не стал заканчивать мысль. Затем добавил:
— Не нужны мозги Зигмунда Фрейда, чтобы понять, что тирады твоей мамы не имеют отношения к Дейви. По крайней мере, не только к нему. Он лишь катализатор. Речь о твоём отце и тебе. И обо мне с Евой тоже. Мы хотим свалить в том числе и поэтому. Возможно, твоей матери станет чуть легче.