Мы пересекли долину и остановились у озера, которое видели с вершины. Под лучами солнца с поверхности воды поднималась дымка. Мы расплатились со смотрителем за парковку и взамен получили брошюру с картой, указывающей расположение палаточных лагерей и туалетов. От озера веяло прохладой. Мы шли тихо, неспешно, а лягушки, заслышав наши шаги, мгновенно скрывались в мутной воде, испуганно пискнув напоследок.

Слоган перечислял виды уток, что покрякивали с середины озера:

– Тех, сереньких, собственно, и именуют серыми утками. А там – американские свиязи. Когда я был твоего возраста, их ещё называли лысеющими. Рядом плавают обыкновенные гоголи. А вон те, с заметным белым пятном на голове, – это уже малые гоголи. В моём детстве, ещё в Теннесси, этих малых было гораздо больше, чуть ли не миллионы.

Слоган то и дело рассказывал о временах, когда был мальчишкой, и, должен признать, его истории звучали куда как лучше того, о чём мог бы поведать я.

– Они куда-то перелетели? – поинтересовался я.

– Никуда они не улетали, – последовал его ответ, – их всех перестреляли.

Мы брели вдоль галечного берега, на котором покоились коноэ и небольшие парусные лодки.

Перед нами мельтешила длинноногая птица, передвигаясь короткими суетливыми перебежками и не подпуская нас ближе, чем метров на пять.

– Это – крикливый зуёк. Заметил, что у этой самки будто что-то с крылом? Видишь, как она завлекает нас своим белым оперением? Так зуйки дурачат хищников, за которых нас сейчас и приняли, имитируют сломанное крыло. Самка хочет отвлечь нас, увести подальше. Но если подойти слишком близко, она улетит, ведь на самом деле с ней всё в порядке. Наверняка где-то здесь у неё гнездо, и, думаю, бежит она как раз в противоположную от него сторону.

Мы остановились, чтобы понаблюдать за птицей, пока в конце концов она не улетела.

– Полагаю, вариант тебе на какое-то время переехать со мной и Евой в Мемфис теперь можно отмести?

Слоган и Ева, хотя инициатором очевидно был Слоган, предложили забрать меня жить с ними, когда они всё же соберутся уезжать. Перебравшись в Мемфис, они смогли бы приютить меня там на год или около того. Прошлым летом я уже провёл у бабушки в Форт-Лодердейле шесть недель, так что шансы осуществить задуманное были не такими уж призрачными.

Он изложил мне свою идею пару недель назад:

– Только подумай, ведь тебе бы пошло на пользу уехать подальше от всего этого хаоса, пропустить уже загубленный учебный год. Я всего лишь предлагаю тебе сделать передышку и вернуться в Мемфис вместе с нами. На год. Мы устроим тебя в школу, и ты не отстанешь от учебной программы.

Я вырос в Мемфисе. Для мальчишки нет города лучше. Там полно ребятни, так что будет с кем проводить время. Свой участок на скромном клочке земли. Когда-то он принадлежала моему отцу. У нас и амбар был. В той местности градусов на пять теплее, чем здесь, но в остальном разницы почти нет.

Однако мои родители, особенно мать, не повелись на эти уговоры. Вообще, она чуть не поехала крышей от этого предложения, назвав его полной чушью:

– Я не позволю этим двоим похитить моего сына, – что по мнению остальных было довольно сильным преувеличением реальной ситуации, но все промолчали. Сколько же было криков и рыданий.

– Да уж, ситуация не из простых.

– Понимаю, – утешал Слоган, – знал, что шансов немного, но я всегда любил испытывать удачу.

– И всё же…

– Давай вернёмся к машине, – предложил он, и мы отправились назад.

– Люди то и дело сбиваются с пути, – что-то мне подсказывало, что сейчас он говорил не о нашей обратной дороге. – Нужно научиться прощать их, даже если не в твоих силах помочь им найти его снова.

– Я уже сказал родителям, что не поеду, – пришлось признаться мне.

– Это действительно твоё решение, или ты ответил так только потому, что они в любом случае не позволили бы тебе уехать?

С минуту я размышлял об этом, пока мы брели назад.

– Только так я смогу убить всех зайцев, – заключил я, – угодить всем.

– Ты не обязан всем угождать, – парировал он, – думаю, отчасти в этом и кроется проблема.

Проблемой я это не считал. Просто таково положение дел. Такова жизнь.

Мимо кабинки смотрителя мы прошли молча, будто опасаясь, что он подслушивал.

– Ты должен знать, завтра до обеда мы с Евой уже уедем. Мы возвращаемся в Мемфис. Приняли решение этим утром.

Я уставился на него.

– Изначально я планировал остаться до тех пор, пока не улажу кое-какие дела с твоим папой, – продолжил он, – но…

Гравий, которым была усыпана парковка, хрустел под его ногами.

– … после вчерашнего скандала и всего… всего этого дерьма между твоей мамой и Дейви?.. – Он не стал продолжать мысль.

Затем сказал:

– Не обязательно быть Зигмундом Фрейдом, чтобы понять, что причитания твоей мамы на самом деле не касаются Дейви. Или по крайней мере не только его. Он просто стал катализатором. Они относятся и к твоему папе, и к тебе. И к нам с Евой тоже. Это одна из причин, почему мы решили убраться отсюда, перестать действовать твоей маме на нервы.