Байрон Спунер
Маршмэллоу

Пройдя через долину, мы остановились у озера, которое заприметили ещё с вершины горы. Над блестящей на солнце водой расстилался туман. Нам пришлось заплатить лесничему за парковку, и тот дал нам брошюру с картой, по которой можно было найти кемпинг и туалеты. На берегу озера было прохладно. Мы шли спокойным прогулочным шагом. Перед нами, тихим кваканьем оповестив остальных об опасности, прыгали в озеро лягушки, и, только мы подходили ближе, они, как по волшебству, исчезали в мутной воде.


Слоган называл уток, которые сбились в кучу посередине озера.


— Вот эти серые — серки. А вон там — американская свиязь. Когда я был мальчишкой, мы называли их лысухами. Рядом с ней — гоголь. А вот эта, с белым пятном на голове, — головастик. В твоем возрасте я жил в Теннесси, и уток там было ещё больше, целый миллион, — он всегда рассказывал мне о своем детстве, и, признаюсь, оно было гораздо радостней моего.


Я спросил:
— И куда же они делись?
— Никуда они не девались, — ответил Слоган. — Их всех отстреляли.


Мы шли вдоль усыпанного гравием берега, где стояли каноэ и маленькие парусники.


Длинноногая птица перед нами семенила туда-сюда беспокойными шажками, держась от нас на расстоянии в пять метров.


— Это зуёк. Видишь её крыло? Она всё показывает нам свое белое пятнышко. Так она обманывает хищников — и нас тоже — и они думают, что её крыло сломано. Она пытается отвлечь нас, сбить с толку. Подойдёшь к ней слишком близко — она улетит, ведь на самом деле с её крылом всё в порядке. Наверняка у неё тут где-то гнездо, и она специально бежит в противоположную от него сторону.


Мы остановились, чтобы рассмотреть птичку, и потом она улетела.


— Я так понимаю, мой план взять тебя ненадолго в Мемфис забыт?


Слоган с Евой, хотя всё же больше Слоган, решили, что смогут взять меня с собой, если однажды они все-таки решат уехать. Они отправятся домой, в Мемфис, и я смогу пожить там где-то год. Прошлым летом я чуть больше месяца жил в доме моей бабушки в Форт-Лодердейле, так что идея Слогана не казалась мне такой уж невероятной.


Пару недель назад он пытался обосновать свой план: «Только представь, как здорово будет сбежать из этого дурдома, забыть проваленный учебный год? Я лишь считаю, что тебе нужно отдохнуть, съездить с нами в Мемфис. Всего на годик. Мы отдадим тебя в школу, чтобы ты не отстал от остальных ребят.
Я сам вырос в Мемфисе. Чудесное место для ребёнка. Там много других ребят, вы подружитесь. У меня там небольшой участок. Достался от отца. Мы можем построить сарай. В Мемфисе всё почти как тут, только теплее градусов на десять».


Однако моим родителям, в большей степени маме, этот план не пришёлся по вкусу; сама идея чуть не свела её с ума, она назвала её безумной, сказала, что «не позволит этим двоим похитить её сына». Нам это показалось довольно сильным преувеличением, но мы промолчали. Потом были только ругань и слёзы.


Я ответил:
— Да, всё не так просто.
— Понимаю, — сказал Слоган. — Я всегда знал, что это авантюра, но я люблю авантюры.
— И всё же…
— Пойдём к машине, — предложил он, и мы отправились обратно.
— Люди часто не знают, куда идти, — заметил он, и я не думаю, что он имел в виду наш обратный путь. — Тебе нужно научиться их прощать, даже если ты не можешь помочь им снова найти свой путь.
— Я уже сказал родителям, что с вами не поеду, — ответил я.
— Ты действительно хочешь остаться или согласился только потому, что тебя всё равно бы не пустили?


Я поразмыслил с минуту, пока мы шли к машине.


И ответил:
— По-другому и не получится, так чтобы все остались довольны.
— Это не твоя обязанность, — сказал Слоган, — но ты считаешь иначе, и это тоже часть проблемы.


Я не видел тут никакой проблемы. Просто такова она. Жизнь.


Мы молча прошли мимо будки лесничего, будто боялись, что он может подслушать наш разговор.


— Слушай, в общем, мы с Евой уезжаем завтра утром. Возвращаемся в Мемфис. Сегодня решили.


Я посмотрел на него.


— Я хотел остаться, доделать все дела с твоим стариком, — начал он, — но…


Гравий, рассыпанный по парковке, хрустел под его ногами.


— Этот скандал вчера ночью и...и вся эта история с Дэйви и твоей матерью..?
Мысль повисла в воздухе.


И он продолжил:
— Не нужно быть Фрейдом, чтобы понять — твоя мама бесится не из-за Дэйви. Ну, не только из-за него. Он лишь ускорил процесс. Дело в твоем отце, и в тебе. И в нас с Евой. Поэтому-то мы и даем дёру, может, так она хоть немного успокоится.