На другом конце долины мы остановились у озера, которое видели раньше с верхушки горы. Солнце нагревало воду, над её поверхностью стелилась дымка. Мы заплатили смотрителю за парковку, получив взамен карту окрестностей с обозначенными туалетами. На берегу было прохладно. Мы шли медленно, молча. Лягушки, завидев нас, с тревожным кваканьем прыгали в озеро и волшебным образом растворялись в мутной воде, стоило нам подойти.

Слоган перечислял виды уток, сгрудившихся в центре водоема.

- Те серые – это воркушки. Вон там? Американская свиязь. Мы их звали лысухами, когда я был в твоём возрасте. Рядом с ними гоголь обыкновенный. С белым пятном на голове? Гоголь американский. Когда я был мальчишкой, в Теннесси была тьма этих уток, миллионы.

Он все время рассказывал, как было в его детстве, и признаюсь, его тогдашняя жизнь рисовалась явно лучше моей.

- Куда они пропали? – спросил я.

- Они не пропали, - ответил он. – Их всех перестреляли.

Мы шли по пляжу с мелкой галькой, где лежали вытащенные на берег каное и лодки.

Какая-то длинноногая птичка в суматохе удирала от нас, коротко и суетливо вспархивая и держась всё время метрах в пяти впереди.

— Это зуёк. Видишь, у неё как будто не всё в порядке с крылом? Как она всё время показывает нам белое пятнышко? Это чтобы заставить хищников, в данном ошибочном случае нас, думать, что у неё сломано крыло. Она хочет нас отвлечь, увести за собой. Подойдешь слишком близко – и она упорхнёт, крыло-то целое. Скорее всего у неё гнездо поблизости, наверное, в той стороне, откуда она бежит.

Мы остановились понаблюдать за птичкой, пока она наконец не улетела.

- Я так понимаю, наша с Евой идея забрать тебя на время в Мемфис отпадает?

Слоган и Ева, в основном Слоган, задумали взять меня к себе домой, когда они наконец соберутся уезжать. К ним в Мемфис, чтобы я пожил у них годик. Я уже жил прошлым летом у бабушки в Форт-Лодердэйл во Флориде целых шесть недель, так что идея не казалась такой уж невозможной.

Он рассказал мне об их планах пару недель назад.

- Только представь, как здорово будет уехать из этого бедлама, всё равно эта школьная четверть уже загублена. Предлагаю тебе просто взять тайм-аут, поехать с нами в Мемфис. На год. Мы определим тебя в школу, так что ты ничего не пропустишь. Я сам вырос в Мемфисе. Для парнишки твоих лет там рай. И много таких же мальчишек, с которыми можно дружить. Домик с участком – остался от отца. Амбар. В тех местах теплее градусов на десять, а в остальном совсем как тут.

Но мои родители, в основном мать, не повелись – она вообще взбесилась от такой перспективы и назвала наш план галиматьей. Сказала: «Я не дам этой парочке увести у меня сына!» - все, конечно подумали, что это перебор, но никто и слова не сказал. Крики, слёзы.

- Всё не так просто, - сказал я.

- Я знаю, - ответил он. – Это с самого начала была авантюра, но мне всегда нравились авантюры.

- И всё-таки…

- Пойдем назад к машине, - сказал он.

Мы повернули обратно.

– Люди часто теряются, - продолжил он, и я понял: это он не про машину. – Тебе нужно простить их, даже если ты не можешь направить их на верный путь.

- Я уже сказал им, что не поеду.

- Ты и правда не хочешь ехать или просто думаешь, что они в любом случае тебя не отпустят?

Я на минуту задумался.

- Только так я смогу всё исправить, - сказал я, - и все будут счастливы.

- Их счастье не твоя забота, - ответил он. – Видимо, в этом-то и проблема.

Я вообще не видел _никакой_ проблемы. Просто так получилось. Жизнь.

Проходя мимо будки смотрителя, мы оба молчали, будто боялись, что он подслушает.

- Хотел ещё сказать – мы завтра утром уезжаем, Ева и я. Обратно в Мемфис. Решили сегодня.

Я уставился на него.

- Я хотел остаться подольше, закончить дела с твоим папой, - объяснил он, - но…

Парковочный гравий хрустел под его ногами.

- После вчерашнего скандала и всей этой… херни между твоей мамой и Дэйви, - он замолчал.

Затем продолжил:

- Не надо быть Зигмундом Фрейдом, чтобы понять, что мамина ругань не имеет к Дэйви никакого отношения. Ну или почти никакого. Он просто катализатор. Она о твоем папе и о тебе. Обо мне и Еве тоже. В том числе поэтому мы решили свалить – пусть твоя мама вздохнет спокойно.