«Последовательница Вóрона», Антония Ходжсон


Нима Краа, младший архивариус 3-го ранга сидела за столом, корректируя свою последнюю монографию. 4 Неприятный запах гниющего дерева поднимался от корзин, стремясь к балконным дверям. Первое время, после того как Ниме назначили эту комнату, она пыталась заглушить вонь благовониями и свежими цветами. Хотя в последние дни она и вовсе перестала замечать этот запах.


В дверь постучали. Нима удивленно подняла глаза. Сюда к ней никто не заходил, за исключением, может быть, Кейна. Но это точно не мог быть он. По очевидным причинам...


– Кто там? – крикнула она, насладившись возможностью вновь задавать вопросы.

Дверь отворилась, явив ее взгляду верховного командующего Хола Вабраса – второго по могуществу человека в Орруне.
– Нима Краа...
– Верно.
– Меня заверили, что у вас самая верная рука на острове.
Женщина заложила руку за спинку своего стула.
– Тоже верно.


Вабрас отступил на шаг, чтобы в комнату могли протиснуться двое стражников. Они энергично принялись за работу: убрали все лишнее со стола Нимы, чтобы разложить новенькую бумагу, кисти, тушечницу, свиток, скрепленный золотым воском, и копию «Законов Орруна, том XII» с синей лентой. Все это заняло не больше десяти секунд, и Вабрас вновь возник в проеме двери.


Нима не сводила взгляда с потрепанного серо-зеленого чернильного камня.
– Это же?..
– ...тушечница Мира, – подтвердил ее догадку Вабрас.


Тушечница самой императрицы Йастхалы, тушью из которой она написала свои «Пять заповедей»… Сам же камень она собственноручно высекла из редчайшего долрунского речного камня. Нима лихорадочно перебирала свою память в надежде найти более ценный артефакт, чем этот. Ее попытки ни к чему не привели.


Вабрас указал на свиток.
– Две копии. До заката.


Нима нежно провела пальцами по золотому воску, отмеченному пятью насечками. «Печатка императора. Он лично скрепил эту восковую печать...
Даже не верится.»
– Я предпочитаю свои кисти. К новым приходится слишком долго прив...
– Будь по-вашему.
Вабрас тем временем передает ей брусочек туши (размером примерно с большой палец руки), украшенный узором в виде перьев. Женщина оценивает тушь, вертя брикет в пальцах. «Непревзойденное качество. Глубина цвета. Насыщенная черная основа, тут и там смягченная намеками на индиго».
– Тушь воронова крыла.
Такую производят на Драконьем острове в Хелии и используют только для самых важных имперских указов. Коронации. Отречения. Казни...


Вабрас взял в руки первую страницу трудов Нимы, прочитал несколько строк.
– «Предания кетуанцев».
Нима смиренно ожидала привычной «рецензии». «Что это? Вы же вроде историк? Это ведь просто сказки для детей. Нелепые выдумки. Неужели вы готовы столь бездарно тратить свое время на такую вздорную чепуху?» Последний комментарий, кстати, и вправду был написан на листе главой ведомства, в котором работала Нима. Слегка обескураживает, ничего не скажешь.


– Серьезный труд, – наконец произнес Вабрас.


Так как Нима еще плохо знала верховного командующего, – это ведь была их первая встреча, – она привычно сочла это за скрытое ехидство. Либо это, либо Вабрас действительно интересовался ее работой. Во втором случае, к сожалению, он оказался бы первым, кто это сделал. Кроме самой Нимы ее трудами не интересовался больше никто.


Она прибыла ко двору прямо из монастыря Ворона с отличными отметками и без единого друга. Не имея серьезных связей у нее практически не было шансов добыть себе достойное место. При этом было хорошо известно: чем дольше ты просиживаешь в должности какого-нибудь младшего писца, тем труднее будет подняться выше. «Просидел на том же стуле два года – просидишь и все десять», – любили говорить во дворце Ворона. Нима сидела на нем уже все три.


«Я застряла на первой ступеньке служебной лестницы», – пожаловалась она как-то недавно своему начальнику. Ответом ей была маслянисто-фальшивая улыбка: «Какой еще лестнице?»


Сноски
4. Краа Н. Аннотированная библиография двенадцати древних преданий кетуанцев, 1531 г., архив имперского дворца.