Учёный ворон — Антония Ходжсон

Нима Краа, младший архивист третьего класса, сидела за своим столом, вычитывая последнюю монографию.⁴ Сквозь балконные двери тянуло лёгким запахом гниющей еды. Когда ей только выделили комнату, Нима пыталась перебить зловоние ароматом благовоний и запахом свежих цветов. Теперь она его почти не замечала.

Раздался стук в дверь. Нима удивлённо подняла голову. Никто никогда не навещал её здесь, кроме Кайна, — а это не мог быть он по очевидным причинам.

«Кто там?» — окликнула она пустоту, наслаждаясь непривычностью самого вопроса.

Дверь отворилась, явив собой Верховного главнокомандующего Хол Вабраса, второго по могуществу человека в Орруне.

«Нима Краа».

«Да».

«Мне доложили, что у вас самая искусная рука на острове».

Нима откинулась в кресле, вытянув руку вдоль спинки. «Верно».

Вабрас посторонился, давая двум своим стражникам протиснуться внутрь. Стражники принялись за дело: расчистили стол Нимы, разложили на нём свежую бумагу и кисти, чернильный камень, свиток, запечатанный золотым воском, и один из экземпляров «Законов Орруна, том XII», помеченный синей лентой. Они справились за десять секунд, и Вабрас вернулся.

Нима уставилась на тускло-серо-зелёный чернильный камень. «Неужто это…»

«Камень Мира», — заверил Вабрас.

Чернильный камень, которым императрица Ястала высекла Пять Правил собственной рукой из редкого куска долрунского речного камня. Нима лихорадочно перебирала в памяти другие, более ценные реликвии, но ничего не приходило на ум.

Вабрас указал на свиток. «Две копии, к закату».

Нима провела пальцами по золотому воску с пятью насечками. Императорская печать, оттиснутая его собственной рукой. Подумать только. «Я бы предпочла работать своими собственными кистями. Новые какое-то время…»

«Хорошо». Вабрас протянул ей брусок туши размером в палец, с тиснёным узором в виде пера.

Она покрутила его в руках, любуясь исключительным качеством и глубиной цвета — насыщенная чёрная основа, смягчённая оттенками индиго. Тушь «Воронье крыло». Производится на Драконьем острове Хелия и предназначена исключительно для высочайших имперских указов. Коронаций, отречений от престола. Казней.

Вабрас взял первую страницу Ниминых гранок. Прочёл несколько строк. «Кетуанские народные сказки».

Нима приготовилась к привычным замечаниям. Вы историк, и что же здесь от истории? Это детские сказки. Эфемерность. Чем вы занимаетесь, тратите своё время на такую никчёмную чушь? (Последний комментарий был нацарапан прямо на гранках рукой заведующего кафедрой. Удручающе.)

«Это основательно», — подметил Вабрас.

Нима, прежде не встречавшаяся с Верховным главнокомандующим, решила, что он язвит. Либо язвит, либо ему в самом деле интересна её работа — что, мягко говоря, стало бы беспрецедентным событием. Никому, кроме самой Нимы, не было дела до её исследований.

Она прибыла ко двору прямо из монастыря Ворона — с безупречными оценками и без единого друга. Без связей ей было трудно добиться приличной должности. А всем было известно: чем дольше задерживаешься на одной и той же младшей должности, тем труднее с неё вырваться. «Два года здесь — десять там», — гласило правило дворца Ворона. Нима занимала эту должность три года. «Я застряла на первой ступеньке лестницы», — жаловалась она недавно заведующему кафедрой. Тот ответил ей изумлённой улыбкой. «Вы думаете, для вас тут есть лестница?»

Сноски

4. Краа, Нима. Аннотированная библиография двенадцати древних кетуанских народных сказок (1531, Архив Императорского дворца).