Нима Карр, младший архивариус третьего класса, сидела за столом и вычитывала гранки новой монографии (4). От мусорных баков через балконную дверь доносился еле заметный душок гниющих отходов. Когда Ниме только выделили эту комнату, она пыталась заглушить неприятный запах благовониями и ароматами свежих цветов. Теперь она его едва замечала.

В дверь постучали. Нима удивлённо подняла голову. К ней никто не заходил, кроме Кайна, а он, по понятным причинам, прийти не мог.

— Кто там? — радуясь редкой возможности, спросила она.

Дверь отворилась. На пороге стоял верховный командующий Хол Вабрас — второй по влиятельности человек в Орруне.

— Нима Карр.

— Чем обязана?

— Мне доложили, у вас лучший почерк на острове.

Нима небрежно закинула руку на спинку стула:

— Не соврали.

Вабрас вышел за дверь, двое сопровождавших его стражников протиснулись внутрь. Они сразу взялись за дело: расчистили стол, разложили на нём чистую бумагу, кисти, чернильный камень, скреплённый золотым воском свиток и двенадцатый том Законов Орруна, заложенный синей лентой. Через десять секунд всё было готово, и Вабрас вновь шагнул через порог.

Нима вгляделась в неприметный серо-зелёный чернильный камень:

— Неужели это…

— Камень Мира, — подтвердил Вабрас.

Тот самый камень! Императрица Ястхала своей рукой вытесала его из редкого куска долрунского речника и растёрла тушь, которой начертала Пять Правил. Нима перебирала в уме знаменитые реликвии, стараясь найти более ценную, но ничего не приходило на ум.

Вабрас указал на свиток:

— Две копии. До заката.

Нима скользнула пальцами по золотому воску печати с пятью насечками. Печать императора, оттиснутая его рукой. Подумать только!

— Я предпочитаю работать своими кистями. К новым нужно долго…

— Хорошо, — Вабрас протянул ей украшенный тиснёным оперением брусок туши толщиной в палец.

Она покрутила брусок в руке, любуясь совершенством формы и глубокой чернью с мягким индиговым отливом. Тушь «Вороново крыло» изготавливали на Драконьем острове, что в Хелии, и берегли для высших императорских указов. Коронаций, отречений… Казней.

Вабрас тем временем взял со стола первый лист гранок и прочёл несколько строк:

— Кетуанские народные сказки.

Нима приготовилась услышать знакомые упрёки. «Вы же историк, а это разве история? Какие-то детские сказочки! Безделица! Зачем вы тратите время на подобный хлам?» — черканул прямо на гранках начальник её департамента. Было от чего впасть в уныние.

— Глубоко копаете, — произнёс Вабрас.

Нима прежде не встречала верховного командующего и подумала, что тот съязвил. Не мог же он и впрямь заинтересоваться её трудом… Или мог? С признанием она ещё не сталкивалась, куда там — до её исследований никому не было дела, кроме неё самой.

Нима прибыла на службу ко двору прямиком из Вороньей обители, имея в запасе табель с идеальными оценками и не имея покровителей. Без связей устроиться на приличное место было практически невозможно. Работало неписаное правило: чем дольше занимаешь рядовую должность, тем сложнее пробиться. «Сидишь два года — просидишь и все десять». Нима числилась младшим архивариусом Вороньего дворца уже три года.

Как-то она пожаловалась начальнику, что застряла на нижней ступени карьерной лестницы.

Тот невольно усмехнулся:

— Ты всерьёз думаешь, что стоишь на ней?

Сноски

(4) Карр, Нима. Аннотированная библиография двенадцати древних кетуанских народных сказок (1531 г., Архивы Императорского дворца).