Ученая из ордена Ворона
Антония Ходжсон

Нима Краа, младший архивист третьего разряда, сидела за столом и вычитывала свою последнюю монографию. Из мусорных баков под балконом сквозь раскрытые двери мягко доносился запах гниющей еды. Когда эту комнату только выделили Ниме, она пыталась заглушить этот запах благовонными курениями и свежими цветами. Теперь же она его почти не замечала.

В дверь постучали. Нима удивленно подняла глаза. Никто и никогда не навещал ее здесь, кроме Кейна, но это точно не мог быть он — по вполне очевидным причинам.

«Кто там?» — окликнула она, наслаждаясь непривычной возможностью задать этот вопрос.

Дверь отворилась, и на пороге появился верховный командующий Хол Вабрас. Второй человек в Орруне.

«Нима Краа».

«Да».

«Мне сказали, на всем острове вам нет равных в искусстве каллиграфии».

Нима положила руку вдоль спинки своего стула: «Все верно».

Вабрас отступил назад, освобождая место двум сопровождавшим его гвардейцам, чтобы те могли протиснуться внутрь. Они сразу принялись за работу: мгновенно очистили стол Нимы, а затем разложили чистую бумагу, кисти, чернильный камень, свиток, скрепленный печатью из золотого воска, и экземпляр «Законов Орруна», том XII, заложенный синей лентой. На все про все у них ушло секунд десять, после чего Вабрас вернулся в комнату.

Нима уставилась на невзрачный, серо-зеленый чернильный камень. «Это…»

«Камень Мира», — подтвердил Вабрас.

Тот самый чернильный камень, которым императрица Ясхала писала Пять Правил, собственноручно выточенный ею из редкой породы речного камня Долруна. Нима перерыла все закоулки памяти, пытаясь вспомнить еще более бесценную реликвию, но в голове была абсолютная пустота.

Вабрас кивнул на свиток: «Две копии. К закату».

Нима провела кончиками пальцев по золотому воску, отмеченному пятью насечками. Императорская печать, оставленная на нем его собственной рукой. Только представьте.

«Я бы предпочла взять свои кисти. К новым нужно долго привы…»

«Хорошо», — перебил Вабрас и протянул ей брусок туши размером с большой палец, украшенный тиснением в виде пера.

Она покрутила брусок в пальцах, восхищаясь его исключительным качеством и глубиной тона — насыщенно-черная основа отливала благородным индиго. Тушь «Вороново крыло». Ее производили только на Драконьем острове Хелия и берегли исключительно для важнейших имперских указов. Коронаций, отречений. Казней.

Вабрас поднял первую страницу ниминской рукописи и прочитал несколько строк. «Кетуанские народные сказки».

Нима внутренне сжалась, ожидая привычных упреков: «Ты же историк, разве это история? Это просто детские сказки. Безделушки. Зачем ты тратишь время на эту бесполезную чушь?» (Последнюю фразу начальник отдела нацарапал прямо поверх оттисков. Весьма удручающий был момент).

«Написано со знанием дела», — произнес Вабрас.

Нима, которая никогда прежде не встречалась с верховным командующим, решила, что он просто язвит. Либо так, либо он действительно заинтересовался ее трудом — что, мягко говоря, стало бы историческим событием. До исследований Нимы никому не было дела, кроме нее самой.

Она прибыла ко двору прямиком из Вороньего монастыря — с безупречными оценками и полным отсутствием друзей. Без связей ей стоило огромных трудов заполучить хотя бы сносное место. А все вокруг знали: чем дольше засиживаешься на мелкой должности, тем сложнее из нее вырваться. «Два года здесь — значит, застрял на десять», — гласило негласное правило Вороньего дворца. Нима сидела на своем месте уже три.

«Я намертво застряла на самой первой ступеньке лестницы», — пожаловалась она недавно начальнику отдела.

Тот лишь снисходительно улыбнулся в ответ: «С чего ты взяла, что ты вообще стоишь на лестнице?»