«Учёный-ворон» Антонии Ходжсон

Нима Краа, младший архивариус (третьего класса), сидела за своим столом и вычитывала свою последнюю монографию⁴. Из баков доносился лёгкий запах гниющей еды, просачивавшийся через балконные двери. Когда ей только выделили эту комнату, Нима пыталась перебить запах благовониями и свежими цветами. Теперь она его почти не замечала.

В дверь постучали. Нима удивлённо подняла голову. Здесь её никогда никто не навещал, кроме Каина, а это не мог быть он — по очевидным причинам.

— Кто там? — спросила она, наслаждаясь новизной самого вопроса.

Дверь открылась, и на пороге показался верховный командующий Хол Вабрас. Второй человек в Орруне.

— Нима Краа.

— Да.

— Мне сказали, у тебя лучший почерк на острове.
Нима положила руку на спинку стула.

— Верно.

Вабрас вышел наружу, давая двум приведённым с собой стражникам место, чтобы протиснуться внутрь. Они принялись за работу: расчистили стол Нимы, а затем разложили свежую бумагу и кисти, чернильный камень, свиток, запечатанный золотым воском, и экземпляр «Законов Орруна», том XII, помеченный синей лентой. Через десять секунд всё было готово, и Вабрас вернулся.

Нима уставилась на унылый серо-зелёный чернильный камень.

— Неужели это…

— Камень Мира, — подтвердил Вабрас.

Чернильный камень, которым императрица Ястхала начертала Пять Правил, высеченный её собственной рукой из редкого куска долрунского речного камня. Нима порылась в памяти, пытаясь вспомнить более бесценный артефакт, но безрезультатно.

Вабрас указал на свиток.

— Две копии, к закату.

Нима провела пальцами по золотому воску с оттиском пяти насечек. Императорская печать, оттиснутая ее собственной рукой. Подумать только.

— Я предпочла бы свои кисти. Новые требуют времени, чтобы…

— Хорошо.

Вабрас протянул ей палочку туши размером с большой палец, с тиснёным изображением пера.

Она повертела палочку в пальцах, любуясь её исключительным качеством и глубиной цвета — интенсивная чёрная основа, смягчённая оттенками индиго. Тушь «Крыло ворона». Производится на Драконьем острове Хелия и предназначена только для высочайших императорских манифестов. Коронаций, отречений. Казней.

Вабрас взял первую страницу Ниминых гранок. Прочитал несколько строк.

— Кетуанские народные сказки.
Нима ждала обычных замечаний. Ты историк, при чём тут история? Это же просто сказки для детей. Эфемерка. Чем ты занимаешься, зачем тратишь время на такую никчёмную ерунду? (Последнее замечание было нацарапано прямо на гранках рукой её заведующего отделом. Удручающий момент.)

— Здесь всё по делу, — одобрил Вабрас.

Нима, прежде не встречавшая верховного командующего, решила, что он язвит. Либо так, либо ему действительно интересна её работа. Что было бы, мягко говоря, впервые. Никому не было дела до занятий Нимы, кроме самой Нимы.

Она прибыла ко двору прямо из Вороньего монастыря — с безупречными оценками и без единого друга. Без связей ей было трудно получить достойную должность. А все знали: чем дольше остаёшься на одной и той же младшей должности, тем сложнее продвинуться вперед. «Здесь на два года — здесь на десять», — таково было правило Вороньего дворца. Нима занимала свою должность три года.
«Я застряла на первой ступеньке лестницы», — жаловалась она недавно своему заведующему отделом. Тот отреагировал ошарашенной улыбкой: «Ты думаешь, что ты на лестнице?»

Сноски

4. Краа, Нима. Аннотированная библиография двенадцати древних кетуанских народных сказок (1531, Архивы Императорского дворца).