«Учёный ворон» — Антония Ходжсон

Нима Краа, младший архивариус третьего класса, сидела за столом и вычитывала свою последнюю монографию.⁴ Из баков доносился лёгкий запах гниющей еды, просачиваясь через балконные двери. Когда ей только выделили эту комнату, Нима пыталась перебить запах благовониями и свежими цветами. Теперь же она его почти не замечала.
В дверь постучали. Нима удивлённо подняла голову. Здесь её никто никогда не навещал, кроме Каина, но по очевидным причинам это не мог быть он.
— Кто там? — позвала она, наслаждаясь непривычной возможностью задать вопрос.
Дверь открылась, и на пороге появился верховный главнокомандующий Хол Вабрас. Второй по могуществу человек в Орруне.
— Нима Краа.
— Да.
— Мне сказали, у вас лучший почерк на острове.
Нима вытянула руку вдоль спинки стула: — Именно так.

Вабрас шагнул обратно за порог, давая возможность двум пришедшим с ним стражникам протиснуться внутрь.
Они принялись за дело: расчистили стол Нимы и разложили на нем свежую бумагу и кисти, чернильный камень, свиток, запечатанный золотым воском, и экземпляр «Законов Орруна, том XII», заложенный синей лентой. Через десять секунд всё было готово, и Вабрас вернулся.

Нима уставилась на тусклый серо-зелёный чернильный камень. — Неужели это…
— Камень Мира, — подтвердил Вабрас.

Чернильный камень, которым императрица Ястхала написала Пять Правил, вырезанный её собственной рукой из редкого куска долрунского речного камня. Нима перерыла память, пытаясь вспомнить более ценный артефакт, и не смогла.
Вабрас указал на свиток: — Две копии, к закату.
Нима провела пальцами по золотому воску с пятью насечками. Императорская печать, оттиснутая его собственной рукой. Только представьте. — Я предпочла бы свои кисти. Новые нужно некоторое время раз…
— Хорошо. — Вабрас протянул ей чернильную палочку размером с большой палец, с тиснёным изображением пера.
Она повертела палочку в пальцах, любуясь её исключительным качеством и глубиной цвета: интенсивная чёрная основа, смягчённая оттенками индиго. Чернила «Вороное крыло». Производились на Драконьем острове Хелия и предназначались лишь для высочайших императорских провозглашений. Коронаций, отречений. Казней.

Вабрас взял первую страницу корректуры Нимы. Прочитал несколько строк.
— Кетуанские народные сказки.
Нима ждала обычных замечаний. Вы же историк, какое отношение это имеет к истории? Это просто детские сказки. Пустышки. Зачем вы тратите время на такую никчёмную ерунду? (Последний комментарий был нацарапан прямо на корректуре её заведующим кафедрой. Это было обидно.)

— Тщательная работа, — сказал Вабрас.
Нима, прежде не встречавшаяся с главнокомандующим, решила, что он язвит. Если только он не интересовался её трудами всерьёз. Что, мягко говоря, стало бы событием небывалым. Никого не заботили её исследования, кроме самой Нимы.
Она прибыла ко двору прямо из Вороньего монастыря — с безупречными оценками и без единого друга. Без связей ей с трудом удалось получить достойную должность. А все знали: чем дольше остаёшься на одной и той же младшей должности, тем сложнее с неё сбежать. «Если ты здесь два года, то останешься и на десять», — таково правило Вороньего дворца. Нима была на своей должности три года. «Я застряла на первой ступеньке лестницы», — жаловалась она недавно заведующему кафедрой. Тот ответил с ошарашенной улыбкой: «Ты думаешь, что ты на лестнице?»

Сноски
4. Краа, Нима. «Аннотированная библиография двенадцати древних кетуанских народных сказок» (1531, Архивы Императорского дворца).