Младшая сотрудница архива третьего разряда Нима Краа сидела за столом, вычитывая свою последнюю монографию4. Сквозь балконную дверь напахнуло пропавшей едой из мусорных баков. Когда Ниму только распределили в этот кабинет, она пыталась перебить запах благовониями и свежими цветами, а сейчас она его едва замечала.

В дверь постучали. Нима удивлённо оторвалась от работы. Кроме Каина, к ней никто не заходил, а сейчас, по понятным причинам, это не мог быть он.

— Кто там? — отозвалась Нима, смакуя непривычную для себя фразу на вкус.

Дверь открылась, и в ней показался Главнокомандующий Хол Вабрас, второй по влиянию человек в Орруне.

— Нима Краа?

— Это я.

— Мне доложили, что Вы — лучший каллиграф на острове.

Нима положила руку на спинку стула: — Так и есть.

Вабрас отступил назад, пропуская вперёд двух охранников, сопровождавших его. Они сразу же принялись за дело: убрали со стола Нимы всё лишнее и разложили чистую бумагу, кисти для каллиграфии, чернильный камень, свиток с сургучной золотистой печатью и экземпляр двенадцатого тома «Законов Орруна» с синим ляссе. На всё про всё ушло десять секунд, и Вабрас снова зашёл в кабинет.

Нима уставилась на невзрачный серо-зелёный чернильный камень.

— Неужели это…?

— Камень мира, — подтвердил Вабрас.

Это был редкий образец речного камня Долрун, и именно с его помощью Императрица Ястхала собственноручно начертала Пять канонов. Нима старательно пыталась припомнить какой-нибудь артефакт, превосходящий этот по ценности, но на ум ничего не приходило.

Вабрас указал на свиток: — Нужны две копии к закату.

Нима пробежалась пальцами по сургучной печати с пятью зарубками. Печать императора, вдавленная в сургуч его собственной рукой. Подумать только!

— Я предпочитаю собственные кисти. К новым надо привыкать…

— Конечно, — Вабрас протянул ей небольшой брусок сухой туши, тиснённый изображением пера.

Она повертела брусок в руках, отметив его превосходное качество и глубину насыщенного чёрного цвета с оттенком индиго. Тушь «Крыло Ворона». Делается на Драконьем острове Хелия и предназначается для высочайших императорских указов: коронаций, отречений, казней.

Вабрас взял первую страницу рукописи Нимы и прочёл несколько строк: — Кетуанские народные сказания.

Нима ожидала услышать привычные замечания. «Вы же историк — как это относится к истории? Это просто сказки для детей. Пустяк. Зачем тратить рабочее время на эту чепуху?». Как раз эту последнюю фразу и нацарапал руководитель отдела Нимы на рукописи, обесценив весь её труд.

— Обстоятельно, — заметил Вабрас.

Нима, которой раньше не доводилось общаться с Главнокомандующим, подумала, что он язвит. Либо так, либо он действительно заинтересовался её работой. Тогда, мягко выражаясь, это просто небывалое дело. Никого не занимали научные изыскания Нимы, кроме неё самой.

Она прибыла ко двору прямиком из монастыря Воронов с отличными оценками, но не имея друзей. Поскольку у неё не было связей, ей пришлось побороться за приличное место. Все знали: чем дольше задерживаешься на маленькой должности, тем труднее продвинуться дальше. Во дворце Воронов действовало негласное правило: остался на одном месте два года – считай, что остался на все десять. Нима занимала свою должность уже три года. Недавно она посетовала своему руководителю, что застряла на первой ступеньке карьерной лестницы. Он удивлённо усмехнулся: — На лестнице? А я-то думал, вы просто держите её, пока остальные поднимаются.

Сноски
4. Краа, Нима, «Аннотированная библиография двенадцати древних кетуанских народных сказаний» (1531 г., Архивы императорского дворца).