Антония Ходжсон «Книжница Ворона»

Нима Краа, младший архивист III класса, работала за столом над корректурой своей последней монографии[4]. С балкона тянуло протухшей едой от мусорных баков внизу. Когда Ниме только выделили эту комнату, она всячески пыталась перебить запах благовониями и свежими цветами — теперь же она его почти не замечала.


В дверь негромко постучали. Нима удивлённо подняла голову. Сюда к ней не ходит никто, кроме Каина. И, разумеется, это не может быть он.


— Кто там? — отозвалась она, смакуя редкую возможность задать такой вопрос.


Вместо ответа дверь распахнулась — на пороге стоял верховный командующий Хол Вабрас. Второе лицо Оррана.

— Нима Краа.

— Да.

— Мне доложили, что у вас лучший почерк на острове.

Нима закинула руку на спинку стула.

— Верно.


Вабрас отступил за дверь, чтобы в комнату могли протиснуться двое гвардейцев. И те сразу взялись за дело: расчистили стол Нимы, затем разложили на нём чистую бумагу и кисти, чернильный камень, опечатанный золотистым сургучом свиток и двенадцатый том «Законов Оррана» с синей лентой-закладкой. Всё заняло десять секунд, после чего Вабрас вернулся в комнату.


Нима вгляделась в невзрачный серо-зелёный чернильный камень.

— Это ведь…

— Камень мира, — подтвердил Вабрас.


Чернильный камень, с помощью которого императрица Ястала написала те самые Пять принципов и который сама же высекла из редкого дольранского речного камня. Нима тут же перебрала в голове все знакомые ей реликвии, но не вспомнила ни одной более бесценной.


Вабрас указал на свиток:

— Два экземпляра — к закату.


Нима легонько провела пальцами по золотистому сургучу с пятью насечками. Печать императора, поставленная собственноручно. Подумать только.

— Я лучше воспользуюсь своими кистями. Новым нужно время, чтобы…

— Хорошо. — Вабрас протянул ей кусковую тушь размером с большой палец. Брусок украшало вытисненное перо.


Она покрутила брусок в руках, любуясь его безупречным качеством и глубоким иссиня-чёрным цветом. «Вороново крыло» — тушь, которую изготавливают на Хелии, острове Дракона, и применяют исключительно для оформления важнейших императорских актов: о коронациях, отречениях. Казнях.


Вабрас подобрал первый лист корректуры монографии Нимы и пробежался глазами по строкам.

— Кетуанские народные сказания.


Нима ожидала услышать привычную критику своей работы. «Ты же историк — разве это история?» «Байки для детей». «Тлен». «Как ты вообще можешь тратить своё время на такую ахинею?» Последнее замечание особенно удручало: его нацарапал начальник отдела Нимы прямо поверх корректуры.


— Основательно, — отметил Вабрас.


Нима раньше не общалась с верховным командующим, поэтому заключила, что тот язвит. Ну не может же он искренне интересоваться её трудами. Это было бы, мягко говоря, в новинку. Единственная, кому сдались исследования Нимы, — сама Нима.


Нима поступила на службу ко двору сразу после обучения в монастыре Ворона. Она окончила его с отличием, но так ни с кем и не подружилась. А без связей получить достойный пост весьма затруднительно. Во дворце Ворона существовало негласное правило: «Где два года, там и десять» — чем дольше сидишь на одной и той же младшей должности, тем меньше шансов получить повышение. Нима провела на своей позиции уже три года. «Я застряла на первой ступеньке карьерной лестницы», — пожаловалась она недавно начальнику отдела. Тот ухмыльнулся: «С чего ты взяла, что ты вообще на лестнице?»


Примечания

4. Краа Н. Двенадцать древних кетуанских народных сказаний : аннотированная библиография. Архивы Императорского дворца, 1531.