Нима Краа, младший архивариус третьего ранга, склонилась над столом, вычитывая свою свежую монографию*. Через балконную дверь пробивался душок гниющей еды от мусорных баков. Первое время она пыталась заглушить запах благовониями и букетами цветов, теперь же почти не замечала его.

---- сноска ----
*Краа Н. Аннотированная библиография двенадцати древнекетуанских народных сказок. — Архивы императорского дворца, 1531.
------------

В дверь вежливо постучали. Нима удивленно вскинула глаза. Eе навещал только Кейн, и, очевидно, за дверью был не он.

— Кто там? — повысила голос она (когда еще выдастся такая возможность!).


Дверь открылась; за ней стоял верховный главнокомандующий Гол Вабрас, самый могущественный человек в Орруне после императора.


— Нима Краа.


— Да?


— Мне сообщили, что у тебя лучший почерк на острове.

Нима закинула руку за спинку кресла:


— Верно.


Вабрас отступил назад, и в кабинет протиснулись двое стражников. Они сгребли все со стола Нимы и выложили перед ней чистую бумагу, кисти, тушечницу, запечатанный золотистым сургучом свиток и двенадцатый том «Законов Орруна», заложенный синей лентой. Стражники тут же вышли; вернулся Вабрас.


Нима уставилась на невзрачную серовато-зеленую тушечницу:


— Это же…


— Камень Безмятежности, — подтвердил Вабрас.


Та самая тушечница, которую императрица Ястала собственноручно вырезала из редчайшего долрунского камня; на ней владычица растирала тушь для Пяти правил. Нима покопалась в памяти в поисках более ценной реликвии, но ничего не припомнила.


Вабрас кивнул на свиток:


— Две копии, до заката.


Нима нежно провела пальцами по золотистому сургучу; пять борозд от когтей, печать императора, оттиснутая лично им. Подумать только.


— Лучше возьму свои кисти. Новые слишком долго…


— Хорошо, — Вабрас протянул ей брусок туши толщиной в палец с тисненым узором из перьев.


Нима покрутила его в пальцах, наслаждаясь поразительным качеством и глубиной насыщенного черного с иссиня-фиолетовым отливом. Тушь «Вороново крыло». Такую делают в Хелии, на Драконьем острове, и приберегают исключительно для важнейших имперских повелений. Коронаций. Отречений от престола. Смертных приговоров.


Вабрас небрежно взял первую страницу монографии, над которой работала Нима, и проглядел несколько строк:


— Кетуанские народные сказки.


Нима внутренне сжалась в ожидании привычных комментариев: «Ты же историк, где тут историческая ценность? Какие-то детские сказочки. Макулатура. Зачем тратить время на бессмыслицу?». Последнюю фразу нацарапал поперек титульной страницы монографии глава ведомства. Было от чего прийти в уныние.


— Весьма обстоятельно, — отметил Вабрас.


Нима никогда раньше не общалась с верховным главнокомандующим, так что решила, что он язвит. Либо так, либо он искренне заинтересовался исследованием. Будем честны, скорее всего первое. Кроме самой Нимы, никому не было дела до ее трудов.


Она прибыла ко двору прямиком из монастыря Ворона: прекрасные оценки и никаких знакомств. Ей пришлось побороться, чтобы безо всяких связей получить пристойное место. Общеизвестно, что, чем дольше остаешься на младшей должности, тем сложнее получить повышение. При дворе частенько приговаривали: «Где два года, там и десять». Нима занимала эту должность уже три года. Недавно она пожаловалась главе ведомства:


— Я застряла на первой ступеньке лестницы.


В ответ он недоверчиво улыбнулся:


— Какой еще лестницы?