Антония Ходжсон

Ученый-Ворон

Нима Краа, младший архивариус (третий класс), сидела у себя за рабочим столом и правила только что вышедшую монографию4. Легкий ветерок залетал через балконную дверь, а вместе с ним и запах тухлятины от мусорных баков. Поначалу, когда Нима здесь еще только обосновалась, она приносила свежие цветы и благовония, чтобы перебить его. Теперь же — почти не замечала.

В дверь постучали. Нима с удивлением подняла глаза. До сих пор к ней сюда никто не заходил, кроме Каина, но сейчас, разумеется, это исключено.

— Кто там? — спросила она (надо же, как по-новому могут звучать обычные вопросы!).

Дверь открылась, и за ней предстал главнокомандующий Хол Вабрас. Второй человек в иерархии Орруна.

— Нима Краа?

— Да.

— Мне сказали, вы лучший каллиграф на всем острове.

Нима закинула руку за спинку стула.

— Да, так и есть.

Вабрас шагнул назад — как раз настолько, чтобы в комнату смогли протиснуться двое охранников. Они деловито смели все со стола Нимы, затем положили перед ней чистую бумагу, кисти и чернильный камень, а также запечатанный золотым сургучом свиток и «Законы Орруна, том XII» с заложенной в него голубой ленточкой. Все это заняло не более десяти секунд, и Вабрас возник снова.

Нима не могла отвести глаз от тусклого серо-зеленого чернильного камня.

— Это же?..

— Камень Мира, — подтвердил Вабрас.

Именно этим камнем пользовалась императрица Ястхала, когда начертала «Пять правил», самолично выбранных ею из малоизвестного произведения Долруна Риверстоуна. Нима попыталась вспомнить, а существует ли более ценный артефакт, и не вспомнила.

Вабрас ткнул в свиток.

— Две копии, до захода солнца.

Нима провела пальцами по золотому сургучу с пятью черточками. Печать императора, оттиснутая его собственной рукой. Подумать только!

— Я лучше возьму свои кисти. С новыми нужно некоторое время, чтобы…

— Хорошо.

Вабрас вручил ей чернильную палочку величиной с большой палец, с тисненым изображением пера.

Нима разглядывала палочку, поворачивая ее так и сяк — что за качество, что за цвет! Глубокий черный, мягко отливающий индиго. Цвет воронова крыла. Такие палочки делали на Драконовом острове в Хелии, и приберегались они для имперских указов особой важности. Коронации, отречения. Казни.

Вабрас взял в руки первый лист Ниминой корректуры. Прочел несколько строк.

— Кетуанские народные сказания…

Нима ждала обычной реакции. «Ты же историк, а это разве история? Обычные детские сказки. Через год никто не вспомнит. Зачем ты тратишь время на такую чушь?» (Этот последний комментарий был написан поперек страницы рукой самого начальника департамента. Прискорбно.)

— Капитально, — сказал Вабрас.

Нима видела главнокомандующего впервые в жизни и подумала, что это какой-то хитрый ход с его стороны. Ну или его действительно заинтересовала ее работа. Скажем прямо, это был бы первый такой случай. Никому-то эти исследования не нужны, кроме самой Нимы.

Она прибыла ко двору прямиком из монастыря Ворона, с отличными оценками и без единого друга. Не имея связей, она как могла стремилась занять достойное место. Общеизвестно, что чем дольше ты ходишь в «младших», тем сложнее выбраться наверх. Где два года, там и десять — так было заведено во дворце Ворона. Нима сидела в своей должности уже три года. «Я застряла на первой же ступеньке лестницы», — жаловалась она недавно своему начальнику. Он изумленно улыбнулся: «Думаешь, ты на лестнице?»

4 Краа, Нима. Двенадцать древних кетуанских народных сказаний» : аннотированный библиографический указатель. — Архив Императорского дворца, 1531.