Антониа Ходжсон «Воронья ученая»
Нима Краа, младший архивариус (третий курс), сидела за столом, вычитывая свою последнюю монографию. Едва уловимый запах гниющей еды из мусорных баков доносился с улицы через открытые балконные двери. Когда ей только выделили эту комнату, Нима пыталась заглушить этот запах благовониями и свежими цветами. Сейчас же она почти не замечала его.
В дверь постучали, и Нима удивленно подняла глаза. Никто, кроме Каина, никогда не навещал ее здесь, но сейчас это не мог быть он, по очевидным причинам.
— Кто там? — спросила она, наслаждаясь новизной этого вопроса.
Дверь открылась, и вошел Верховный Командир Хол Вабрас. Второй по влиятельности человек в Орруне.
— Нима Краа.
— Да.
— Мне сказали, что у тебя лучшая рука на острове.
Нима облокотилась на спинку стула.
— Верно.
Вабрас вышел, освободив проход для двух охранников, стоявших за ним. Эти двое, без промедлений, убрали все со стола Нимы, а затем разложили чистую бумагу, кисти, чернильный камень, свиток с золотой печатью, и экземпляр двенадцатого тома «Законов Орруна», обернутого синей лентой. Через десять секунд они закончили, и Вабрас вернулся.
Нима уставилась на невзрачный серо-зеленый чернильный камень.
— Это...
— Камень мира, — подтвердил Вабрас.
Чернильный камень, который императрица Ястала использовала при написании Пяти правил, был вырезан ее собственной рукой из редкого речного минерала Долрун. Нима пыталась вспомнить более бесценный артефакт, но ничего не приходило в голову.
Вабрас указал на свиток.
— Два экземпляра, до захода солнца.
Нима провела пальцами по золотой печати, отмеченному пятью зарубками. Печать императора, вдавленная в воск его собственной рукой. Невероятно.
— Я бы предпочла использовать свои собственные кисти. Новые долго…
— Хорошо. Вабрас протянул ей чернильную палочку размером с большой палец, украшенную узором в виде пера.
Нима крутила эту палочку в пальцах, восхищаясь ее превосходным качеством и глубиной цвета: насыщенный черный цвет смягчался оттенками индиго. Чернила «Крыло Ворона». Производятся на драконьем острове Гелия и предназначены для самых важных императорских указов. Коронации, отречения от престола. Казни.
Вабрас взял первую страницу корректурных оттисков Нимы.
— «Кетуанские народные сказки»...
Нима ждала обычных комментариев. «Вы историк, а здесь нет ничего исторического. Это всего лишь детские сказки. Ерунда. И Вы на эту чушь тратите свое время?» (Этот последний комментарий был нацарапан на самих корректурах заведующим кафедрой Нимы. Звучало обидно.)
— Ваша работа впечатляет, — сказал Вабрас.
Нима, не знакомая до этого момента с Верховным Командиром, сначала приняла этот комментарий за насмешку. Но вдруг он действительно заинтересовался ее работой? Что было бы новшеством, так как кроме самой Нимы, никого не интересовали ее исследования.
Она попала во дворец из Воронова монастыря, отличницей, но без друзей. Не имея связей, она еле-еле получила не плохую должность. И все знали, что чем дольше стоишь на месте на одной должности, тем сложнее добиться другой, более высокой. «Здесь через два года, там через десять», — действовало правило в Вороновом дворце. Нима занимала свою должность три года.
— Я застряла на первой ступеньке лестницы, — недавно пожаловалась она своему начальнику. Он одарил ее растерянной улыбкой:
— А кто сказал, что ты вообще на лестнице?