Антония Ходжсон

«Учёная из обители Ворона»

Нима Краа, младший архивариус третьего класса, сидела за письменным столом и вычитывала корректуру своей последней монографии. Из мусорных баков сквозь открытые балконные двери тянуло гниющими объедками. Когда ей только выделили эту комнату, Нима пыталась перебить запах благовониями и свежими цветами. Теперь она почти его не замечала.

В дверь негромко постучали. Нима удивлённо подняла голову. Никто, кроме Каина, сюда к ней не заходил, а он по очевидным причинам прийти не мог.

– Кто там? – спросила она, наслаждаясь непривычностью самого вопроса.

Дверь открылась. На пороге стоял верховный главнокомандующий Хол Вабрас. Второй по могуществу человек в Орруне.

– Нима Краа.

– Да.

– Мне сказали, у вас лучший почерк на острове.

Нима положила руку на спинку стула.

– Верно.

Вабрас отступил за порог, давая протиснуться в комнату двум стражникам, которых привёл с собой. Те взялись за дело: расчистили стол Нимы, разложили чистую бумагу и новые кисти, поставили тушечницу, положили свиток с золотой сургучной печатью и двенадцатый том «Законов Орруна» с синей лентой-закладкой. Через десять секунд всё было готово, и Вабрас вернулся.

Нима уставилась на невзрачную серо-зелёную тушечницу.

– Это?..

– Камень мира, — подтвердил Вабрас.

Тушечница, которой пользовалась императрица Ястала, записывая Пять правил. Она собственноручно вырезала её из редкого камня, добытого в реке Долрун. Нима перебирала в памяти всё, что знала, пытаясь вспомнить хоть один более драгоценный артефакт. Ни одного.

Вабрас указал на свиток.

– Две копии. До заката.

Нима провела пальцами по золотому сургучу с оттиском пяти косых черт. Императорская печать. Сам император вдавил её в сургуч. Подумать только.

– Я бы предпочла свои кисти. К новым нужно сначала…

– Хорошо.

Вабрас протянул ей брусок туши величиной с большой палец, украшенный рельефным узором в виде пера.

Она повертела брусок в пальцах, любуясь его исключительным качеством и глубиной цвета: густую черноту смягчали оттенки индиго. Тушь «Вороново крыло». Её изготовляли на острове Дракона, Хелии, и берегли для важнейших императорских указов. О коронациях, отречениях. Казнях.

Вабрас тем временем взял первую страницу корректуры. Прочёл несколько строк.

– Кетуанские народные сказки.

Нима ждала обычных замечаний. Вы же историк. Какое отношение это имеет к истории? Просто детские сказки. Безделицы. Зачем вы тратите время на эту никчёмную дрянь? (Последнее замечание заведующий отделом нацарапал прямо на корректуре. Руки тогда опустились.)

– Основательный труд, – сказал Вабрас.

Нима прежде не встречалась с верховным главнокомандующим и решила, что он язвит. Либо это, либо её работа и впрямь его заинтересовала. Что было бы, мягко говоря, впервые. Исследования Нимы не интересовали никого, кроме самой Нимы.

Она прибыла ко двору прямо из монастыря Ворона – с безупречными оценками и без единого друга. Без связей получить приличную должность было нелегко. А всем известно: чем дольше просидишь на одной и той же младшей должности, тем труднее с неё выбраться. «Где через два года, там и через десять» – таково было правило во дворце Ворона. Нима занимала свою должность уже три года.

– Я застряла на первой ступеньке служебной лестницы, – пожаловалась она недавно заведующему отделом.

Тот удивлённо улыбнулся.

– Вы думаете, что уже на лестнице?