Антония Ходжсон
Ученик ворона


Неема Краа, младший архивариус третьего класса, сидела за столом, вычитывая свою последнюю монографию⁴. Запах гниющей еды поднимался из мусорных баков и проникал через балконные двери. Когда Нееме выделили эту комнату, она пыталась перебить запах благовониями и свежими цветами. Сейчас она едва замечала его.


Послышался стук в дверь. Неема удивленно подняла глаза. Здесь ее никто не навещал, кроме Каина. И по понятным причинам это не мог быть он.


— Кто там? — спросила она, наслаждаясь тем, что кто-то пришел.


Дверь отворилась, явив Верховного главнокомандующего Хола Вабраса. Второго самого могущественного человека в Орруне.


— Неема Краа.


— Да.


— Мне сказали, что у вас самая твердая рука на всем острове.


Неема положила руку на спинку стула.


— Это так.


Вабрас отошел, давая двум стражникам возможность протиснуться в комнату. Они все убрали со стола Неемы и разложили чистую бумагу, кисти, чернильницу, свиток, запечатанный золотым сургучом, и экземпляр «Законов Орруна, том XII», перевязанный синей лентой. Вабрас вошел, когда они закончили приготовления.


Неема уставилась на невзрачную серо-зеленую чернильницу.


— Это...


— Камень мира, — подтвердил Вабрас.


Чернильница императрицы Ястхалы, которой она написала Пять Правил. Она вырезала ее сама из куска дольрунского речного камня большой редкости. Неема лихорадочно пыталась вспомнить более ценный артефакт, но ничего не приходило в голову.


Вабрас указал на свиток.


— Два экземпляра к закату.


Неема провела пальцами по печати, отмеченной пятью насечками. Восковая печать самого императора. Представьте себе.


— Я бы предпочла использовать свои собственные кисти. Новым нужно время, чтобы...


— Хорошо.


Вабрас протянул ей небольшой брусок чернил, украшенный тиснением в виде пера.
Она повертела брусок в руках, восхищаясь его исключительным качеством и глубиной цвета. Насыщенная темная основа смягчалась оттенками фиолетового. Чернила Вороного крыла. Производятся на острове драконов Гелия и используются для подписания высочайших имперских указов. Коронаций, отречений от престола. Казней.


Вабрас поднял отредактированную страницу монографии и пробежался по ней глазами.


«Кетуанские народные сказки».


Неема мысленно приготовилась. Ты историк, а это разве история? Это же просто сказки для детей. Прочитать один раз и забыть. «Ты что, правда тратишь время на эту никчемную чушь?» – таков был вердикт руководителя отдела Неемы, который он нацарапал прямо на корректуре. Оставляет неприятное послевкусие.


— Это основательно, — сказал Вабрас.


Неема, которая раньше никогда не встречалась с Верховным главнокомандующим, предположила, что он язвит. Либо это так, либо он искренне заинтересовался ее работой. Мягко говоря, такое было бы впервые. Никого, кроме ее самой, не волновали эти исследования.


Она прибыла ко двору прямо из монастыря Ворона, с отличными оценками, но без каких-либо друзей. Без связей ей было трудно получить приличную должность. И все знали, что чем дольше ты оставался на одном месте, тем труднее было выбраться. «Два года здесь, значит, еще десять здесь», – таков был девиз дворца Ворона. Неема занимала свою должность три года. «Я застряла у подножия карьерной лестницы», – недавно пожаловалась она своему руководителю. Он опешил, неловко улыбаясь. «Вы полагаете, вы стоите на лестнице?»


Сноски
4. Краа, Неема, Собрание двенадцати древних кетуанских народных сказок с комментариями (1531, Архивы Императорского дворца).