Антония Ходжсон
Ученый-Ворон

Нима Краа, младший архивист третьего класса, сидела за столом, вычитывая свою последнюю монографию (1). От мусорных баков через балконные двери тянуло гнилью. Когда её только разместили в этой комнате, Нима пыталась перебить запах благовониями и свежими цветами. Теперь она его почти не замечала.

В дверь постучали. Нима удивленно подняла голову. Сюда никто не заглядывал, кроме Кейна, а он прийти не мог – по вполне очевидным причинам.

– Кто там? – отозвалась она, наслаждаясь непривычностью момента.

Дверь отворилась, и на пороге возник верховный главнокомандующий Хол Вабрас. Второй по влиятельности человек в Орруне.

– Нима Краа.

– Да.

– Мне сказали, ты лучший писец на острове.

Нима положила руку на спинку стула.

– Всё верно.

Вабрас отступил назад, освобождая проход двум стражникам, которых привел с собой. Те принялись за дело: они очистили стол Нимы и разложили на нем чистую бумагу, кисти, чернильный камень, свиток, запечатанный золотым воском, и копию «Законов Орруна», том XII, перевязанную синей лентой. Через десять секунд все было готово, и Вабрас шагнул обратно.

Нима уставилась на невзрачный серо-зеленый чернильный камень.

– Это…

– Камень Мира, – подтвердил Вабрас.

Тот самый чернильный камень, с помощью которого императрица Ястхала вывела Пять правил, выточенный её собственной рукой из редкого долрунского речного камня. Нима лихорадочно перебирала в памяти другие артефакты, пытаясь найти что-то более ценное, но на ум ничего не приходило.

Вабрас указал на свиток:

– Две копии. К закату.

Нима коснулась пальцами золотого воска, на котором отчетливо виднелись пять глубоких насечек. Печать императора, поставленная его собственной рукой. Подумать только.

– Я бы предпочла свои кисти. К новым нужно привыкнуть, они…

– Ладно, – Вабрас протянул ей брусок туши размером с большой палец, украшенный тиснением в виде пера.

Она повертела брусок в пальцах, любуясь его безупречным качеством и глубиной цвета: насыщенная черная основа, подернутая мягким индиго. Тушь «Крыло ворона». Её производили на драконьем острове Хелия и берегли для важнейших имперских указов. Коронаций, отречений. Казней.

Вабрас взял первую страницу черновиков Нимы и пробежал глазами несколько строк.

– Кетуанские народные сказки.

Нима приготовилась к привычным колкостям. Ты же историк, какая же это история? Это просто детские байки. Пустяки. Зачем ты тратишь время на этот мусор? (Эта последняя фраза, нацарапанная рукой главы кафедры прямо поверх её черновиков, в свое время стала для неё настоящим ударом).

– Основательно, – произнес Вабрас.

Нима, прежде никогда не встречавшаяся с Верховным главнокомандующим, решила, что он язвит. Либо так, либо он и впрямь заинтересовался её работой. Что, мягко говоря, было бы в новинку. Никому не было дела до исследований Нимы, кроме самой Нимы.

Она прибыла ко двору прямиком из монастыря Ворона: с безупречными оценками и полным отсутствием друзей. Без связей выбить себе достойную должность оказалось непросто. К тому же все знали: чем дольше засиживаешься на младшей позиции, тем сложнее с неё выбраться. «Два года здесь, десять лет там» – таково было негласное правило дворца Ворона. Нима занимала свой пост уже три года.

– Я застряла на первой ступеньке лестницы, – пожаловалась она недавно своему главе кафедры.

Тот одарил её озадаченной улыбкой:

– Ты правда думаешь, что стоишь на лестнице?

Примечания

(1) - Краа, Нима. «Аннотированная библиография двенадцати древних кетуанских народных сказок» (1531 г., Архивы Императорского дворца).