Младший архивист третьего класса Нима Краа сидела за рабочим столом, углубившись в вычитку своей монографии4. В комнате стоял легкий душок гниющей пищи, поднимающийся от мусорных баков под окнами. Когда Ниме отвели это помещение, она пыталась заглушить смрад то благовониями, то цветами в вазе, а кончила тем, что притерпелась.
В дверь постучали. Нима удивленно подняла голову. К ней никто никогда не заходил, кроме Каина — а сейчас, по понятным причинам, глупо было ждать его появления.
— Кто там? — спросила она, смакуя непривычное звучание вопроса.
Дверь открылась и впустила Верховного командующего, второго по силе вельможу в Орруне по имени Хол Вабрас.
— Нима Краа?
— Да.
— Мне сказали, что вы лучший каллиграф на острове.
Нима приосанилась, облокотившись на спинку стула.
— Это верно.
Вабрас отступил в коридор, а в комнату протиснулись двое стражников. Они бросились к столу, и через десять секунд перед Нимой оказались разложены чистые листы бумаги, кисти, тушечница, свиток с золотой печатью и двенадцатый том «Законов Орруна» с закладкой из голубой ленты. В дверях снова показалась фигура Вабраса.
Нима не могла оторвать глаз от невзрачной тушечницы из тусклого серовато-зеленого камня.
— Это…неужели?
— Да, это Камень мира.
Сама императрица Ясхала когда-то отыскала этот камень на берегу реки Дольрун и своей рукой вырезала из него тушечницу, чтобы записать Пять установлений. Существовала ли в Орруне более ценная реликвия? Нима тщетно напрягала память и не смогла придумать ничего сопоставимого.
Вабрас указал на свиток.
— Две копии. До заката.
Нима осторожно провела кончиком пальца по оттиснутым на золотом воске пяти косым чертам. Собственноручная печать императора. Вдумайся в это.
— Мне было бы сподручнее использовать свои кисти. Чтобы расписать новые, нужно время, потому что…
— Хорошо.
Вабрас вручил ей палочку туши размером с палец, покрытую узором из перьев.
Нима задержала ее в руках, любуясь изяществом формы и глубиной черного цвета, оттененного чуть заметной синевой. Так вот она какая, тушь «Враново крыло»! Ее привозят из Гелии, с Драконьего острова, и применяют только по важнейшим для империи поводам. Коронации, отречения. Смертные приговоры.
Вабрас подобрал со стола лист с гранками, которые вычитывала Нима, и пробежал взглядом несколько строк. «Кетуанские народные сказки».
Нима отлично знала, что сейчас услышит. «Сказки? Странный выбор для историка, выдумки лучше оставить детям. Бесполезная трата времени». Последняя фраза красовалась на первом листе гранок, нацарапанная рукой начальника Нимы. Как ни крути, обидно.
— Основательная работа, — произнес Вабрас.
Нима не встречалась раньше с Верховным командующим и не знала, как отнестись к его словам. Скорее всего, злая ирония. А если нет? Если он искренне заинтересовался ее исследованием? Маловероятно. До сих пор писания Нимы занимали только ее самое.
Она поступила на службу при дворе, едва окончив курс Вранового монастыря, где добилась отличных оценок, но не нажила ни единого друга. Ей предстояло бороться за место под солнцем, не имея никаких связей. А ведь чем дольше задерживаешься на младшей должности, тем меньше шансов вскарабкаться повыше. Во Врановом дворце говорили: «Не повысили через два года — не повысят и через десять». Ниму назначили младшим архивистом три года назад. Недавно она обмолвилась при начальнике, что задержалась на первой ступени карьерной лестницы. Начальник зловеще ухмыльнулся:
— Карьерная лестница? Вы себе льстите.
4 Краа Н. Аннотированная библиография двенадцати кетуанских народных сказок. Архив Императорского дворца, 1531.