Неема Краа, младший архивариус третьего ранга, сидела за письменным столом, с головой окунувшись в правку своей новой монографии. С улицы от мусорных баков сквозь распахнутые балконные двери тянуло тошнотворным запахом гниющих объедков. Едва получив эту комнату, Неема отчаянно пыталась бороться с ним благовониями и свежими цветами, но со временем просто свыклась.
 
В дверь постучали. Неема с удивлением подняла глаза от рукописи. Кроме Кейна её здесь никто не навещал, но в этот раз это не мог быть он — по вполне очевидным причинам.
 
— Кто там? — спросила она, наслаждаясь непривычностью самого вопроса.
 
Дверь отворилась, и на пороге появился главнокомандующий — Хол Вабрас, второй по значимости человек в Орруне.
 
— Вы Неема Краа.
 
— Да.
 
— На острове о вас говорят как о лучшем каллиграфе.
 
Неема небрежно положила руку на спинку стула и ответила:
 
— Так и есть.
 
Вабрас отступил на пару шагов, освобождая место двум сопровождавшим его гвардейцам. Протиснувшись в комнату, те сразу принялись за дело: расчистили стол Неемы, застелили его чистыми листами, поверх которых выложили кисти, чернильный камень, опечатанный золотым воском сверток и перевязанную синей лентой копию XII тома «Законов Орруна». Они управились едва ли за десять секунд, и Вабрас снова подошел к столу.
 
Взгляд Неемы устремился на неприметный серо-зеленый чернильный камень.
 
— Ведь это…
 
— Камень Мира, — продолжил за нее Вабрас. — Тот самый, с помощью которого императрица Ястала начертала Пять Правил. Тот самый, что она вырезала собственной рукой из редкого речного камня Долруна.
 
Неема мысленно перебрала все известные ей сокровища, но ничего ценнее не пришло на ум. Вабрас указал на сверток:
 
— К закату мне нужны две копии.
 
Неема провела подушечками пальцев по золотому восковому оттиску, отмеченному пятью зарубками. Подумать только, ведь сам император когда-то собственноручно оставил эту печать.
 
— Я бы предпочла использовать свои кисти, — заметила она. — Пройдет целая вечность, пока новые распишешь…
 
— Не возражаю, — ответил Вабрас и передал ей небольшой брусок туши, украшенный орнаментом в виде перьев.
 
Она покрутила брусок в пальцах, восхищаясь исключительным качеством и глубиной цвета — угольно-черного, с мягкими переливами индиго. Это была легендарная тушь «Вороново крыло», изготовленная на драконьем острове Хилия. Её использовали только для важнейших имперских манифестов: коронаций, отречений...
 
...И казней.
 
Вабрас поднял со стола первую страницу монографии Неемы, пробежал глазами несколько строк.
 
— Кетуанские народные сказания.
 
Неема уже было приготовилась услышать привычную критику: «Ты же историк, какое отношение к истории имеет эта писанина? Какие-то детские сказочки. Вздор. Чем ты занимаешься, зачем тратишь время на эту ахинею?» — этот последний упрек, оставленный рукой начальника отдела, красовался прямо на полях рукописи.
 
— Впечатляет.
 
Неема ни разу до этого не общалась с главнокомандующим, поэтому сперва подумала, что он хочет ее уколоть. Или он все-таки искренне заинтересовался её исследованиями? Прежде с ней такого, по правде сказать, еще не случалось. Её трудами никто никогда не интересовался — кроме неё самой.
 
Ко двору она явилась прямиком из Вороньего монастыря — круглая отличница, но без единого друга. Без связей получить достойную должность было практически невозможно. К тому же всем известно: чем дольше остаешься на самой низшей должности, тем труднее из нее вырваться. «Где сидишь через два года, там останешься и через десять» — гласило негласное правило Вороньего дворца. Неема отслужила уже три. «Я застряла в самом низу этой лестницы», — пожаловалась она недавно начальнику отдела. В ответ он лишь удивленно ухмыльнулся: «Кто тебе сказал, что ты вообще на ней стоишь?»