Нима Краа, младший архивист (третьего класса), сидела за письменным столом и вычитывала свою последнюю монографию*. Сквозь открытые двери балкона из мусорных баков внизу поднимался легкий запах гниющей еды. Когда Ниме только выделили эту комнату, она пыталась перебить его благовониями и свежими цветами. Теперь же почти его не замечала.

В дверь негромко постучали. Нима удивленно вскинула голову. Кроме Кейна, к ней никто никогда не заглядывал, а это не мог быть он по вполне очевидным причинам.

— Кто там? — окликнула она, наслаждаясь непривычностью самого вопроса.

Дверь отворилась, и на пороге показался верховный главнокомандующий Хол Вабрас. Второй по могуществу человек в Орруне.

— Нима Краа.

— Да.

— Мне сказали, у вас лучший почерк на острове.

Нима откинула руку на спинку стула.

— Всё верно.

Вабрас вышел в коридор, уступая место двум сопровождавшим его стражникам. Те вошли в комнату и тут же принялись за дело: быстро освободили стол Нимы и разложили чистую бумагу, кисти, камень для растирания туши, запечатанный золотым воском свиток и двенадцатый том «Законов Орруна», заложенный синей лентой. Через десять секунд всё было готово, и Вабрас вернулся.

Нима уставилась на тусклый серо-зеленый камень.

— Неужели это…

— Камень Мира, — подтвердил Вабрас.

Тот самый, которым императрица Ястхала начертала Пять Правил, собственноручно выточив его из редкой речной породы Долруна. Нима напрягла память, пытаясь вспомнить еще более ценную реликвию, но в голову так ничего и не пришло.

Вабрас указал на свиток.

— Две копии. До захода солнца.

Нима скользнула пальцами по золотому воску с пятью насечками. Печать императора, поставленная его собственной рукой. Подумать только.

— Я бы предпочла свои кисти. К новым нужно сначала...

— Хорошо, — перебил Вабрас и протянул ей брусок туши размером с большой палец, украшенный тиснением в виде пера.

Она покрутила его в пальцах, восхищаясь исключительным качеством и глубиной цвета: насыщенно-черная основа смягчалась едва заметными оттенками индиго. Тушь «Крыло Ворона». Её производили на Драконьем острове Хелия и берегли для важнейших императорских указов. Коронаций. Отречений. Казней.

Вабрас тем временем взял первый лист из ее правок и пробежался глазами по тексту:

— Кетуанские народные сказки.

Нима приготовилась выслушать привычные насмешки: «Вы же историк, какое отношение это имеет к науке? Это просто детские сказки. Однодневки. Зачем вы тратите время на подобную чушь?» (Эту последнюю фразу ее начальник размашисто черкнул прямо поверх текста. Удручающее воспоминание).

— Труд основательный, — обронил Вабрас.

Прежде Нима никогда не видела верховного главнокомандующего, сперва решила, что он над ней насмехается. Либо так, либо её работа и впрямь его заинтересовала. Что, мягко говоря, было бы в новинку. Кроме самой Нимы, её исследования никого не волновали.

Она прибыла ко двору прямиком из монастыря Ворона — круглая отличница, но совершенно без друзей. Без связей ей стоило огромных трудов получить достойную должность. А во дворце Ворона все знали: чем дольше ты застреваешь на одной и той же младшей позиции, тем сложнее вырваться. «Два года здесь — значит, и через десять будешь тут же», — гласило местное правило. Нима занимала свой пост уже три года.

— Я застряла в самом низу карьерной лестницы, — пожаловалась она недавно начальнику.

Тот лишь ухмыльнулся в ответ:

— Вы правда думаете, что поднялись хоть на одну ступень?

________________________

Примечания

*Краа, Нима. Аннотированная библиография двенадцати древних кетуанских народных сказок (1531, Архивы Императорского дворца).