Учёный ворон
Антония Ходжсон

Нима Краа, младший архивариус третьего класса, сидела за рабочим столом и вычитывала свою последнюю монографию (4). Из мусорных баков и через балконные двери попахивало гниющей едой. Раньше, когда ей только дали эту комнату, Нима пыталась перебить запах благовониями и свежими цветами. Теперь она его почти не замечала.
В дверь постучали. Нима удивлённо подняла глаза. Никто никогда не навещал её здесь, кроме Кэйна — но это, понятное дело, был не он.
— Кто там? — крикнула она, наслаждаясь новизной самого вопроса.
Дверь открылась, и на пороге появился верховный командующий Хол Вабрас. Второй по влиятельности человек в Орруне.
— Нима Краа.
— Да.
— Мне сказали, что у вас лучшая рука на острове.
Нима положила руку на спинку стула.
— Верно.
Вабрас отступил наружу, позволяя двум сопровождавшим его стражникам протиснуться внутрь. Те принялись за работу: очистили стол Нимы, разложили свежую бумагу и кисти, тушечницу, свиток, запечатанный золотым воском, и экземпляр «Законов Орруна», том XII, отмеченный синей лентой. Через десять секунд всё было готово, и Вабрас вернулся.
Неема уставилась на тусклую серо-зелёную тушечницу.
— Это… —
— Камень Мира, — подтвердил Вабрас.
Тушечница, с помощью которой императрица Ястала написала Пять Правил, собственноручно вырезанная ею из редкого куска долрунского речного камня. Нима напрягла память, пытаясь вспомнить более бесценную реликвию, и не смогла.
Вабрас указал на свиток.
— Два экземпляра. К закату.
Нима провела пальцами по золотой печати с пятью насечками. Печать императора, вдавленная в воск его собственной рукой. Подумать только.
— Я бы предпочла пользоваться своими кистями. Новым нужно время, чтобы…
— Ладно.
Вабрас протянул ей крошечный, с большой палец, брусок туши с тиснёным узором пера.
Она повертела брусок в пальцах, любуясь его исключительным качеством и глубиной цвета: насыщенную чёрную основу смягчали оттенки индиго. Тушь «Воронье крыло». Её производили на острове Хелия, в Драконьем архипелаге, и предназначалась она только для самых высоких императорских указов. Коронаций, отречений. Казней.
Вабрас поднял первый лист корректуры Нимы. Пробежал глазами несколько строк.
— Кетуанские народные сказания.
Нима ждала обычных комментариев: «Вы же историк, разве это история? Это же просто детские сказки. Пустяки. Зачем вы тратите время на такой никчёмный хлам?» (Последняя фраза была нацарапана прямо на корректуре начальником её отдела. Неприятно).
— Серьёзная работа, — сказал Вабрас.
Нима, никогда прежде не встречавшая верховного командующего, решила, что он просто язвит. Либо же он и правда заинтересовался её трудом. Редкий случай, мягко говоря. Никого, кроме самой Нимы, её исследования не интересовали.
Она попала ко двору прямо из монастыря Ворона, с отличными оценками и без друзей. Без связей ей с трудом удалось получить хоть сколько-нибудь приличную должность. Все знают — чем дольше ты остаёшься на «младшей» позиции, тем труднее потом выбраться наверх. «Сначала два года, потом десять лет», — таков был закон в Вороньем дворце. Нима занимала свою должность уже три года.
«Я застряла на первой ступеньке лестницы», — недавно пожаловалась она начальнику отдела.
Тот ответил ей какой-то растерянной улыбкой:
«Ты уверена, что ты вообще на лестнице?».

Примечания:
4. Краа, Нима. Аннотированная библиография двенадцати древних кетуанских народных сказаний (1531, Императорский дворцовый архив).