Нима Краа, младший архивариус третьего класса, сидела за столом и вычитывала свою последнюю монографию. Из уличных мусорных баков тянуло гнилью, и запах плавно проникал в комнату сквозь балконные двери. Когда ей только выделили это помещение, Нима пыталась перебить смрад благовониями и свежими цветами. Теперь она почти не замечала его.
В дверь постучали. Нима удивленно подняла голову. Сюда никто не заглядывал, кроме Каина, а это точно не мог быть он.
— Кто там? — выкрикнула она, наслаждаясь новизной вопроса.
Дверь отворилась, и на пороге возник верховный командор Хол Вабрас, второй по влиятельности человек в Орруне.
— Нима Краа.
— Да.
— Говорят, у вас лучший почерк на острове.
— Верно, — Нима положила руку на спинку стула.
Вабрас отступил в коридор, пропуская двух стражников, которых привел с собой. Те протиснулись в комнату и принялись за дело: расчистили стол Нимы, разложили чистую бумагу и кисти, поставили тушечницу, положили запечатанный золотым воском свиток и двенадцатый том «Законов Орруна» с синей закладкой. Через десять секунд все было готово, и Вабрас снова вошел.
Нима уставилась на невзрачную серо-зеленую тушечницу.
— Неужели это…
 
— Камень Мира, — подтвердил Вабрас.
Та самая тушечница, которую императрица Ястхала использовала при написании Пяти Правил, еще и вырезанная ею собственноручно из редкого куска дольрунского речного камня. Нима лихорадочно перебирала в уме реликвии, пытаясь вспомнить что-нибудь более ценное, и ничего не приходило в голову.
— Две копии. К закату, — Вабрас кивнул на свиток.
Нима провела пальцами по золотому воску, отмеченному пятью косыми чертами. Печать императора, оттиснутая им лично. Невероятно.
— Я бы предпочла свои кисти. С новыми нужно…
— Хорошо, — Вабрас протянул ей чернильную палочку размером с палец, с выдавленным рисунком пера.
Она повертела ее в руках, любуясь необыкновенным качеством и глубиной цвета: густая чернота основы смягчалась оттенками индиго. Тушь «Крыло ворона». Ее делают на Драконьем острове Хелия и берегут для высочайших императорских указов. Коронации, отречения. Казни.
Вабрас взял первую страницу ее монографии и прочел несколько строк:
— Кетуанские народные сказки.
Нима ждала привычных замечаний. «Вы же историк, при чем тут история? Это просто детские сказки. Пустяки. Зачем тратить время на такую ерунду?». Последняя фраза была выведена размашистым почерком заведующего кафедрой прямо на монографии. Неудачный был день. 
— Основательно однако, — заметил Вабрас.
Нима, прежде не встречавшая верховного командора, решила, что он язвит. Либо ее работа и правда его заинтересовала. А если так, он был бы первым. Ее исследования никого не волновали, кроме нее самой.
Она прибыла ко двору прямо из Вороньего монастыря, с безупречными оценками и без единого друга. Без связей ей с трудом удалось получить сносное место. А все знали: чем дольше остаешься на одной низкой должности, тем труднее продвинуться дальше. «Или за два года, или за десять», — гласило правило Вороньего дворца. Нима сидела на одном месте уже три.
— Я застряла на первой ступеньке лестницы, — пожаловалась она недавно заведующему кафедрой.
— Вы думаете, что взбираетесь по лестнице? — ответил тот с усмешкой.