Антония Ходжсон. «Ученый-ворон».
Нима Краа, младший архивариус третьего класса, сидела за столом, вычитывая новую монографию. C балкона немного тянуло гнилой едой из мусорных баков. Когда ей только выделили эту комнату, Нима пыталась перебить запах благовониями и свежими цветами. Теперь же она его почти не замечала.
В дверь постучали. Нима удивленно подняла голову. Сюда никто не заглядывал, кроме Кейна, но это не мог быть он — по вполне очевидным причинам.
— Кто там? — громко спросила она, наслаждаясь непривычностью вопроса.
Дверь открылась. На пороге стоял верховный командующий Хол Вабрас — второй по влиятельности человек в Орруне.
— Нима Краа?
— Да.
— Говорят, что Вы — лучший каллиграф на острове.
Нима облокотилась на спинку стула.
— Всё верно.
Вабрас отошел назад, пропуская двух приведённых с собой стражников. Те быстро принялись за дело: убрав все со стола Нимы, они разложили чистую бумагу, кисти, тушечницу, свиток с золотой печатью и экземпляр двенадцатого тома «Законов Орруна» с закладкой из синей ленты. Не прошло и десяти секунд, как всё было готово, и Вабрас вернулся.
Нима уставилась на невзрачную серо-зеленую тушечницу. Той самой тушечницей императрица Ястхала когда-то начертала Пять правил. Она сама вытесала ее из редкого долрунского речного камня.
Нима лихорадочно перебирала в памяти другие артефакты, пытаясь найти что-то более ценное, но ничего не приходило на ум.
Вабрас указал на свиток:
— Две копии. К закату.
Нима провела пальцами по золотистому воску, на котором виднелись пять косых насечек. Подлинная императорская печать. Подумать только.
— Я бы предпочла использовать свои кисти. Новые нужно сначала...
— Хорошо, — Вабрас протянул ей брусок туши размером с большой палец, украшенный рельефным узором в виде пера.
Нима повертела брусок, любуясь его исключительным качеством и глубоким цветом — насыщенно-черным, с мягким отливом индиго. Тушь «Крыло ворона». Изготовленная на Драконьем острове Гелия, она предназначалась лишь для важнейших императорских указов — коронаций, отречений, казней.
Вабрас взял один из черновиков Нимы и пробежал глазами несколько строк.
— Кетуанские народные сказания.
Нима приготовилась услышать привычные замечания: «Вы историк — какое отношение это имеет к истории? Это просто детские сказки. Чушь. Зачем вы тратите время на такую ерунду?» (Последний комментарий прямо поверх ее рукописей небрежно написал сам глава архива. Крайне неприятный осадок.)
— Хорошая работа, — произнес Вабрас.
Нима, прежде не встречавшаяся с Верховным командующим, решила, что он иронизирует. А вдруг он искренне заинтересовался её работой? Хотя это, мягко говоря, казалось невероятным. Обычно никому не было дела до ее исследований.
Она прибыла ко двору прямиком из монастыря Ворона — с блестящими оценками, но без единого друга. Без связей найти приличное место оказалось тяжело. И все здесь знали: чем дольше сидишь на одной и той же должности, тем сложнее оттуда выбраться. «Задержишься на два года — застрянешь на десять», — гласило местное правило. Нима занимала свой пост уже три года. «Я застряла на первой ступеньке лестницы», — пожаловалась она недавно заведующему кафедрой.
Тот лишь удивленно усмехнулся:
— Ты уверена, что вообще стоишь на этой лестнице?

Примечания
4. Краа, Нима. Аннотированная библиография двенадцати древних кетуанских народных сказок. — 1531. — Архив Императорского дворца.