Нима Краа, младший архивариус третьего класса, сидела за столом и вычитывала свою последнюю монографию*. Из мусорных баков сквозь открытые двери балкона едва ощутимо тянуло гниющей едой. Когда Ниме только выделили эту комнату, она пыталась заглушить запах благовониями и свежими цветами. Теперь же почти его не замечала.
Кто-то постучал в дверь. Нима удивленно подняла глаза. Сюда никто никогда не заглядывал, кроме Каина, а это, по вполне понятным причинам, не мог быть он.
— Кто там? — крикнула она, с удовольствием отмечая, как непривычно было задавать этот вопрос.
Дверь открылась. На пороге стоял Верховный командующий Хол Вабрас, второй по могуществу человек в Орруне.
— Нима Краа.
— Да.
— Мне сказали, у вас лучший почерк на всем острове.
Нима положила руку на спинку стула.
— Так и есть.
Вабрас снова вышел за дверь, освобождая место двум гвардейцам, которых привел с собой. Они сразу же принялись за работу: расчистили стол Нимы и разложили на нем чистую бумагу, кисти, чернильный камень, свиток, скрепленный золотой сургучной печатью, и двенадцатый том «Законов Орруна» с синей лентой-закладкой. Через десять секунд они уже закончили, и Вабрас вернулся.
Нима уставилась на тусклый серо-зеленый чернильный камень.
— Это же…
— Камень мира, — подтвердил Вабрас.
Тот самый чернильный камень, которым императрица Ястхала написала Пять правил. Она собственноручно вырезала его из редкого долрунского речного камня. Нима попыталась вспомнить реликвию ценнее этой, но ничего не пришло на ум.
Вабрас указал на свиток.
— Две копии. К заходу солнца.
Нима провела пальцами по золотому сургучу с пятью насечками. Императорская печать, оттиснутая его собственной рукой. Представить только!
— Я бы предпочла писать своими кистями. К новым нужно время, чтобы…
— Хорошо.
Вабрас протянул ей брусок туши размером с большой палец, украшенный тиснением в виде пера.
Нима покрутила брусок, восхищаясь исключительным качеством туши и глубиной цвета: насыщенную черноту смягчал едва уловимый оттенок индиго. Тушь «Крыло Ворона». Ее изготавливали на Драконьем острове Гелии и использовали только для самых важных императорских указов. Коронации. Отречения. Казни.
Вабрас поднял первую страницу корректуры Нимы и прочел несколько строк.
— Кетуанские народные сказки.
Нима приготовилась к привычным замечаниям. «Вы же историк, а занимаетесь не пойми чем. Это просто детские сказки. Несерьезный материал. Зачем вы тратите свое время на эту бесполезную ерунду?» Последнюю фразу глава ее департамента размашисто написал прямо поверх корректуры. Воодушевления это не прибавило.
— Скрупулезная работа, — отметил Вабрас.
Нима прежде не пересекалась с Верховным командующим, а потому решила, что это была насмешка. Либо так, либо ее работа и в самом деле привлекла его внимание. Что, мягко говоря, случилось бы впервые. До сих пор до нее никому не было дела, кроме самой Нимы.
Ко двору она попала сразу после монастыря Ворона. Нима училась на отлично, но друзей у нее не было. Без каких-либо связей ей с трудом удалось получить более-менее приличную должность. Все вокруг прекрасно знали: если слишком долго сидишь на младшей должности, потом подняться выше будет куда труднее. Во дворце Ворона существовало негласное правило: «Просидел здесь два года — просидишь и десять». Нима занимала свой пост уже три года.
— Я так и застряла на первой ступени, — пожаловалась она недавно главе департамента.
Тот удивленно улыбнулся:
— С чего вы взяли, что вас вообще пустили на эту лестницу?


——————————
* Краа, Нима. «Аннотированная библиография двенадцати древних кетуанских народных сказок» (1531, Архив Императорского дворца).