Нима Краа, младший архивариус третьего класса, сидела за столом и вычитывала свою новую монографию. Сквозь балконную дверь в комнату просачивалась вонь – в помойке внизу гнили остатки пищи. Поначалу, только получив комнату и заселившись, Нима пыталась спрятать зловоние за ароматами ладана и свежих цветов, теперь она почти перестала его замечать.

В дверь постучали. Нима с удивлением подняла голову – к ней никто не приходил, кроме Каина, а он, по понятным причинам, прийти не мог.

– Кто там? – позвала она, радуясь возможности нарушить тишину.

Дверь открылась, и вошел верховный командующий Хол Вабрас. Второй человек в Орруне.

– Вы Нима Краа?

– Да.

– Слышал, вы лучший каллиграф в империи.

Нима облокотилась на спинку стула.

– Верно.

Вабрас вышел, пропуская внутрь двоих охранников. Те протиснулись в комнатушку и принялись убирать все со стола Нимы. Затем выложили бумагу, кисточки, тушечницу, свиток с золоченой восковой печатью и Свод законов Орруна (Том XII), перевязанный парадной голубой лентой. Управились за десять секунд, и Вабрас вернулся.

Нима во все глаза смотрела на тушечницу из невзрачного серо-зеленого камня.

– Это же…

– Камень Мира, – подтвердил Вабрас.

Та самая тушечница императрицы Ясталы, где она готовила тушь для начертания Пяти Правил. Ястала собственноручно вырезала ее из редкого Долранского речного камня. Есть ли на свете что-то ценнее? Нима порылась в памяти, но не припомнила ничего похожего.

Вабрас указал на свиток:

– К рассвету нужны две копии.

Нима коснулась пальцами золоченого воска с пятью насечками – печатью императора. Подумать только, император сам, собственной рукой, вдавил печать в этот воск.

– Я бы предпочла свои кисточки, к новым еще надо…

– Хорошо. – Вабрас протянул ей небольшую палочку туши, с большой палец длиной, с выдавленным узором-пером.

Нима повертела палочку в руке, восхищаясь тем, как она сделана, и глубиной цвета – насыщенный черный и капля индиго для мягкости тона. Цвет воронова крыла. Такую тушь делают на Хелии, острове Дракона, и используют только для самых высоких императорских повелений – коронаций, отречений… казней.

Вабрас взял первую страницу из тех, что вычитывала Нима, пробежал глазами первые строки «Кетуанских сказаний».

Нима приготовилась услышать все то же, что обычно. «Ты историк, а это что? Какие-то сказки, однодневки! Не трать время на этот мусор!» (Последнее начальник Нимы нацарапал прямо поперек листа, который она вычитывала. Да, от такого руки опускаются.)

– Глубоко, – произнес Вабрас.

Нима никогда раньше не встречала верховного командующего и решила, что он насмехается. Ну или правда заинтересовался ее работой, хотя это как минимум странно. Такого еще не бывало, чтобы кому-то, кроме самой Нимы, были интересны ее работы.

Она прибыла ко двору прямо из монастыря Воронов – отличница и одиночка. Изо всех сил старалась занять достойное место, не имея связей. А всем известно, что чем дольше сидишь на младших должностях, тем сложней пробиться. Во дворце Воронов было принято за правило «чего за два года достиг, того и через десять лет не перерастешь». Нима оставалась в своей должности уже три года. Недавно она пожаловалась начальнику отдела:

– Я застряла в самом низу карьерной лестницы.

А он изумился в ответ:

– Ты думаешь, ты вообще на лестнице?

Сноски

4. Краа, Нима, Антология двенадцати древних Кетуанских сказаний с аннотацией (1531, Архивы императорского дворца).