Нима Краа, младший архивариус третьего класса, сидела за своим столом и вычитывала свою последнюю монографию. Из мусорных баков через балконные двери доносился слабый запах гниющей пищи. Когда Ниму только поселили в этой комнате, она пыталась заглушить неприятный запах благовониями и свежими цветами. Теперь же она почти перестала его замечать.

В дверь постучали. Нима удивлённо подняла голову. Никто никогда не навещал её здесь, кроме Кейна, но, по вполне очевидным причинам, это не мог быть он.

— Кто там? — крикнула она, наслаждаясь непривычной возможностью фзадать этот вопрос.

Дверь открылась, и на пороге появился верховный главнокомандующий Хол Вабрас — второй по могуществу человек в Орруне.

— Нима Краа.

— Да.

— Мне сказали, что на всём острове нет человека с более красивым почерком, чем у вас.

Нима положила руку на спинку стула.

— Всё верно.

Вабрас вышел обратно в коридор, давая двум сопровождавшим его стражникам возможность пройти внутрь. Они принялись освобождать стол Нимы, а затем разложили на нём чистую бумагу и кисти, чернильный камень, свиток, запечатанный золотым воском, и экземпляр двенадцатого тома «Законов Орруна», отмеченный синей лентой. Через десять секунд всё было готово, и Вабрас вернулся.

Нима уставилась на невзрачный серо-зелёный чернильный камень.

— Неужели это…

— Камень Мира, — подтвердил Вабрас.

Это был тот самый чернильный камень, которым императрица Ястала пользовалась, когда писала Пять Правил. Она собственноручно вырезала его из редкого куска речного камня Долруна. Нима лихорадочно перебирала в памяти артефакты, которые могли бы сравниться с ним по ценности, но ничего не приходило ей на ум.

Вабрас указал на свиток.

— Две копии. К закату.

Нима провела пальцами по золотому воску, на котором виднелись пять косых черт. Императорская печать, собственноручно поставленная самим императором. Только представьте!

— Я бы предпочла работать своими кистями. Новые требуют времени, чтобы…

— Хорошо.

Вабрас протянул ей брусочек чернил размером с большой палец, украшенный рельефным изображением пера.

Нима повертела брусочек в пальцах, восхищаясь его исключительным качеством и глубиной цвета: насыщенный чёрный оттенок смягчался едва заметными индиговыми полутонами. Чернила «Крыло Ворона». Их производили на острове Драконов, Хелии, и использовали исключительно для важнейших императорских указов. Коронаций. Отречений от престола. Казней.

Вабрас взял первый лист рукописи Нимы и пробежал глазами несколько строк.

— Народные сказки Кетуана.

Нима приготовилась к привычным замечаниям.

Вы же историк. Какое отношение это имеет к истории? Это всего лишь сказки для детей. Пустая писанина. Зачем тратить время на такую никчёмную чепуху?

Последняя фраза, кстати, была нацарапана прямо на рукописи начальником кафедры. Весьма удручающий момент.

— Работа проделана основательная, — заметил Вабрас.

Нима, прежде никогда не встречавшаяся с верховным главнокомандующим, решила, что он насмехается над ней. Оставался и другой вариант: ему действительно интересна её работа. Что было бы, мягко говоря, беспрецедентным случаем. Никого, кроме самой Нимы, её исследования не интересовали.

Она прибыла ко двору прямиком из монастыря Ворона — с безупречными оценками и без единого друга. Не имея полезных связей, она с трудом добилась приличной должности. А все знали: чем дольше остаёшься на одной и той же младшей позиции, тем труднее с неё выбраться.

«Два года на месте — и через десять лет будешь там же», — гласило правило дворца Ворона.

Нима занимала свою должность уже три года.

— Я застряла на первой ступеньке карьерной лестницы, — недавно пожаловалась она начальнику кафедры.

Тот ответил удивлённой улыбкой.

— А ты думаешь, что вообще стоишь на лестнице?